Чтение онлайн

– Или же они направляются туда, где находится что-то более интересное для них, нежели наша скромная компания, – добавил древний маг. – Я пока не буду их уничтожать. Посмотрим, что эти бегуны станут делать дальше.

Они уже подвергались нападениям, и каждый раз он испепелял неживых тварей, проделывая это с небрежной элегантностью – кроме того случая, когда подпустил прыгучих, как кузнечики, сойгрунов слишком близко, чтобы хорошенько рассмотреть их, и когда те обратились в едкий коричневый пепел, трое магов зашлись судорожным неэлегантным кашлем.

Гнупи двигались параллельным курсом, едва различимые без бинокля черные фигурки.

– Остановимся? – предложил Суно. – И посмотрим, что будет.

Костяной зверь из Хиалы, подчиняясь ментальному приказу Эдмара, перешел с рыси на шаг, потом замер как вкопанный. Гнупи тоже остановились. В бинокль можно было увидеть, что в состоянии покоя они абсолютно неподвижны, словно чучела или поставленные стоймя трупы. Когда коляска поехала, они заковыляли вперед и, стоило Вархуту набрать скорость, припустили бегом.

После нескольких экспериментов стало ясно, что на случайное совпадение это не спишешь. Нежить их сопровождает, благоразумно не сокращая дистанцию, чтобы не попасть под удар.

Впрочем, расстояние мертвых соглядатаев не спасло: Эдмар, которому надоела эта игра, выскочил из коляски, принял уже знакомый Орвехту демонический облик, мигом настиг гнупи и превратил в прах.

– Печально, это подтверждает мои худшие подозрения, – доверительно сообщил он, вновь обернувшись изысканно одетым молодым человеком с тщательно подведенными глазами и чешуйчатым золотым ожерельем на шее. – Вся это нежить резвится здесь не сама по себе, у нее есть кукловод. Или кукловоды. Са’арби, что вы об этом думаете?

– Я недоумеваю, – на алебастровом лице китони не отразилось ни следа недоумения. – Какой бы запутанный узор из живых и мертвых нитей тут ни сплелся, среди духов нашего народа, ставших пленниками этой земли, не было магов. Последовать в чужую страну за своими костями, похищенными тупыми варварами, – не самая приятная участь. Маг, если только он не повредился рассудком, нашел бы другой способ свести счеты. Те, кто здесь оказался, – несчастные души, не сумевшие отлепиться от своих останков, их можно сравнить с увязшими в болоте. Когда представилась возможность, они отомстили за надругательство, но у них не хватило бы сил, чтобы стать кукловодами. Я тоже с самого начала предполагал, граго Эдмар, что здесь присутствует что-то еще, но не спешил говорить об этом, пока не появятся доказательства.

«Тупых варваров» Суно проглотил молча. Он и сам был не самого лестного мнения о вояках своей просвещенной страны, растащивших черепа убитых врагов «на память», в качестве материала для шкатулок и плевательниц. Са’арби Хидэ держался с ним с безукоризненно вежливой прохладцей и называл его «сайдо» – обращение, равнозначное «сударю». А Эдмар для него после достопамятного представления в Храме Солнечной Паутины был «граго», словно полноправный член правящего дома или представитель высшей знати.

В этот храм они отправились за хранившейся там Хну’ангой, которая висела теперь на шее у Хидэ. Внутри курились благовония, звучала странная свистящая музыка. Сводчатые потолки, покрытые переплетающимися лепными символами, сверкали серебром, отражая и умножая свет сотен магических ламп, похожих на ледяные цветы. Все это оставляло впечатление чрезмерной усложненности и почти утомляющей экзотики.

Жрецы начали обряд, взывая поочередно к каждому из священных магических предметов, которые хранились в усыпанных алмазами посеребренных ларцах, расставленных на алтарях из грубо отесанного серого камня. Изъять отсюда предстояло только «временный дом для заблудившихся духов», но у китони принято при выполнении сего ритуала отдавать дань уважения всем артефактам. Что они собой представляют, Суно по большей части мог лишь гадать: подобие салфетки, сплетенной из мохнатых паучьих лапок, вроде бы флейта, покрытая растрескавшимся красным лаком, книга в пятнистом переплете с круглой бронзовой накладкой, испещренной гравированными значками.

Один из ларцов так и не открылся. Не выказыв удивления, жрец после недолгого ожидания шагнул к следующему алтарю.

– Вы ошиблись, вот он и не слушается, – услышал Орвехт голос Эдмара. – Не Тейсу, а Тейзург.

Произнесено это было слишком громко, чтобы можно было проигнорировать. Жрец повернулся. Перед его лицом, хранившим надменную неподвижность, покачивались свисающие с ритуального головного убора серебряные цепочки, в черных, словно лужицы дегтя, глазах отражались сияющие звездочки.

– Что вы хотите сказать? – прошелестел в наступившей тишине его голос.

– Когда этот ларец открывался в последний раз? – ничуть не смутившись, осведомился Эдмар.

«Вот за это они нас убьют, – чувствуя, как на лбу выступает испарина, подумал Суно. – Точнее, меня убьют, а эта шельма, конечно же, в последний момент смоется через Хиалу. И все пойдет насмарку».

– Ларец с подарком древнего покровителя китони пребывает запечатанным с незапамятных времен, – с ледяным достоинством, почти без акцента, ответил маг правящего дома Рланга. – Вас еще что-то интересует?

– Удивляться нечему, – столь же невозмутимо заметил Эдмар, игнорируя опасность. – Все мы знаем, что если в вербальном заклинании хотя бы одно слово переврать, ничего не получится. К именам собственным это тоже относится. Вашего древнего покровителя звали не Тейсу, а Тейзург. Попробуйте еще раз.

Жрец выполнил его пожелание, и было ясно, что в случае неудачи бесцеремонному гостю несдобровать. Все затаили дыхание. Как только слова были произнесены, крышка ларца дрогнула и с металлическим скрежетом откинулась. Внутри переливалось нечто, напоминающее скорпиона, сделанного из драгоценных камней, Суно никогда не встречал упоминаний о таком артефакте. По залу пронесся единодушный вздох, а жрец с лицом, похожим на фарфоровую маску, только уже не столь бесстрастную, как минуту назад, почтительно склонился перед Эдмаром.

– Так я и думал, – обронил тот удовлетворенно.

«Я тоже так и думал, – поздравил себя Суно. – Жабий ты сын, ты хоть понимаешь, какие убытки понесет экономика Ларвезы, которая в ближайшее время останется без дешевых китонских товаров? Потому что дорогие китонские товары – это будет совсем другая статья…»

Впрочем, он ведь покровитель этого народа и выполняет давным-давно принятые обязательства. Суно не мог отрицать, что с этой точки зрения Эдмар поступает как должно. Сознавал он и то, что за минувшую четверть века Ларвеза недурно нажилась на торговле с Китоном, получая за бесценок серебро из унских рудников и лучшие на свете шелка. Зинта сказала бы, что это несправедливо, но мир переполнен несправедливостью такого рода, а Суно Орвехт, как ни крути, ларвезийский подданный и маг Светлейшей Ложи. Что ж, каждый отстаивает интересы своей стороны… И яснее ясного, если на Эдмара-Тейзурга начнется большая охота, он рассчитывает найти убежище в Китоне. Неглупо, люди среди здешних жителей будут выделяться, словно красные бусины среди белых. С Эдмаром Орвехт не стал на эту тему разговаривать, но тот, вероятно, и сам понял, что маг Ложи обо всем догадался.

До Паргата добрались через час. Большая деревня, разрезанная надвое широкой дорогой. Дома и хозяйственные постройки, в недалеком прошлом добротные, выглядели как будто нарисованные тусклым карандашом на мятой оберточной бумаге коричневато-серого оттенка.

Знакомое местечко. Здесь погиб Чевальд. А вот и лавка, в которой когда-то раздобыли вина, чтобы утолить изнурительную жажду. Вывеска над приоткрытой дверью с зияющей черной щелью выглядит так, словно висит здесь уже не одну сотню лет, но буквы на потемневшем фоне все еще можно разобрать: «Бакалея матушки Нелинсы». Кое-где на дороге валяются грязные тряпки и ссохшиеся мумии, в которых с большим трудом можно признать человеческие останки – за минувшее после начала напасти время здесь дважды выпадал и таял снег.