Чтение онлайн

— У меня три изнасилования, — взмолился Воротов, — пять заказных убийств. Я тебе сейчас буду с камнями разбираться.

— А мы в МУРе баклуши бьем, знай наяриваем, — обиделся Слава. — А ты, — назидательно произнес он, — совсем в специфику дела врубиться не хочешь. Я, конечно, далек от мысли, что это был дух Алевтины, пожелавшей унести с собой все самое дорогое. Возможно, это был чей-то заказ. Кто-то заказал выкрасть из квартиры эти побрякушки. Сейчас отморозков найти — раз плюнуть. Им все поручить можно. Они тебе, как сказала бы моя бабушка, за копейку в церкви перднут.

— Острословкой была твоя бабушка, однако, — изумился Воротов.

— Да, — гордо согласился Слава, — моя бабушка всегда называла вещи своими именами.

— Кто поверит, — пытался рассуждать вслух Игорь, — что в опечатанную квартиру вломились ради этих дешевых побрякушек?

— Вот ты не слушаешь меня никогда, — назидательно поднял палец вверх Слава, — а между тем я говорил тебе неоднократно, что это не побрякушки и не дешевые. А вовсе даже наоборот, вещи в ведьмячьем хозяйстве совершенно необходимые. К тому же проверенные, испытанные и надежные. Очень даже запросто кто-то из колдунов, гордо именующих себя народными целителями, которых нынче, как грязи, возжелал завладеть Алевтининым богатством. И вообще, кто тебе сказал, что в квартиру ломились? Дверь открыли ключом, которым ее открывали неоднократно. Скорее всего вот этим, — и Кудряшов продемонстрировал, каким именно, — в кармане у Мальцева обнаружился. Мы этот ключ в суматохе тогда, после осмотра места происшествия, оказывается, у него взять забыли. К несчастью.

— Вероятнее всего, — сказал Воротов, — экспертиза покажет, что дверь в последний раз открывали другим ключом.

— Спорить не буду, — быстро согласился Слава.

— За архивом тоже только наивные прибыли бы, — по-прежнему недоумевал Игорь. — Но может быть, тут был какой-то тайник и мы плохо искали?

— Я тебя умоляю, — закатил глаза Кудряшов.

— И потом, эта странная смерть…

— Что тут странного? Наслушался разговоров о ведьмах. Застал тут кого-то. Перепугался до смерти.

— Но почему Мальцев решил, что ему нужно прийти сюда? Что он знал такого, чтобы припереться сюда ночью и именно сегодня? Ты с женой его говорил?

Кудряшов только рукой махнул.

— Плачет. Завтра, может, в себя придет. Твердит, что муж не делился с ней рассказами о работе. Об Алевтине она, конечно, слышала. Но подробностей от нее добиться не удалось. Слушай, Ворот, а может, он сюда регулярно наведывался? Ты же знаешь этот тип служак. Им всегда кажется, что без них небо рухнет. Жалко мужика, — подытожил горестно он.

Еще раз тщательнейшим образом была осмотрена квартира Алевтины Григорьевны Коляды. Старательно проверено по описи наличие всех вещей. Кудряшов и Воротов, напрягая зрительную память, высматривали по всем углам изменения, которые могли бы произойти в доме, в котором побывали по крайней мере двое: капитан и неизвестный посетитель. Безрезультатно. По всему выходило, что пропали только перстни с камнями, со слов сомнительных свидетелей, якобы обладающие магической силой.

— Можно? — Слава Кудряшов радостно, широко улыбался и дверь распахнул широко. Не заглянул — явился на пороге.

— Минутку. Минутку подождите. — Долгов был ласков, но строг.

В кабинете со спущенными кремовыми шторами доктор был не один. В кресле напротив стола сидела девушка с собранными в пучок-дулю волосами. Она кинула на Кудряшова настороженный взгляд, и сразу на множество тревожных движений рассыпалась ее непринужденная, расслабленная поза.

— Я подожду, — успокоил и доктора, и пациентку Слава.

Он лениво послонялся по длинному коридору, поглазел на наглядную агитацию, развешенную повсюду. Изредка проходили мимо молодые и молодящиеся дамы, бросали на высокого, красивого и сильного мужчину, затесавшегося в это царство неврозов, разной степени любопытства взгляды. Стены были украшены тихими, безмятежными пейзажами и аккуратно начертанными изречениями великих — в рамочках.

«Будь светильником для самого себя. Будь опорой самому себе. Придерживайся собственной правды как единственного света. Будда».

«Если путь, который, как я показал, ведет сюда, кажется слишком трудным, он тем не менее может быть найден. Он в самом деле труден, поскольку его так редко находят, ибо если бы спасение давалось готовым и было бы достижимо без всякого труда, то этот путь не пренебрегался бы почти каждым. Но все достойное настолько же трудно, насколько редко. Спиноза».

«Удовольствие, получаемое при удовлетворении физиологических потребностей и невротических побуждений, является результатом устранения болезненного напряжения. Э. Фромм».

«Возлюби ближнего, как себя самого. И. Христос».

«У всех бывают неудачи, но удачи бывают не у всех. В.С. Кудряшов», — мысленно вставил в рамочку Слава.

Дверь кабинета Долгова отворилась, и девушка с пучком-дулей, низко наклонив голову, глубоко задумавшись, медленно проследовала мимо Кудряшова.

Долгов пытался казаться радушным хозяином, от души заваривая для гостя чай.

— Попозже, пожалуйста, — говорил он ежеминутно, видя в приоткрываемой двери лица пациенток.

Над столом доктора висела внушительных размеров афиша:

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ МАРАФОН

ведет кандидат медицинских наук, психотерапевт Л.М. Долгов

Темы занятий:

1. Первая встреча с собой.

2. Давайте научимся радоваться!

3. Как стать другом самому себе?

4. Как сохранить любовь?

5. Не говори «да», когда хочешь сказать «нет».

6. Перепиши жизненный сценарий.

Занятия проходят в ДК «Рассвет». Вход — платный.

— Много работы? — посочувствовал Кудряшов.

Долгов только рукой махнул.

— А что, — поинтересовался опер, — можно и в самом деле переписать жизненный сценарий?

— Вполне.

— А вот некоторые астрологи уверяют, что это невозможно, — поиграл Слава недавно приобретенными знаниями, словно мускулами.

— Некоторые астрологи — это Лариса? — Долгов расплылся в улыбке.

— Не только она, — неопределенно пробурчал Кудряшов.

— Однозначно ответить сложно. Кому-то это удается, кому-то — нет.

«Что же это за науки такие, — огорчился Слава, — что астрология, что психотерапия: ничего-то в них однозначного не содержится. Как в них люди-то разбираются?»

— И вот все ваши… — замялся Кудряшов, — пациентки, и у всех у них что-то с психикой?

— У всех у нас «что-то» с психикой, — согласился Леонид Михайлович. — Должен вам сказать, что науке до сих пор неясен механизм умопомешательства. Мозг человека — абсолютно непознанная субстанция. Не существует в психиатрии даже понятия нормы. Считается: если человеку плохо или он опасен социально, то тогда его надо лечить, помогать. Во всех иных случаях психиатрия не вмешивается. Что касается моих пациенток, то у них скорее «что-то» с нервами. Экстремальные ситуации, стрессы… Невроз — реакция организма на трудности. У кого муж ушел к другой — так язва обостряется, давление падает. У кого муж пришел — тоже стресс, тоже невроз: бессонница, депрессия… Сегодня две дамы к нам поступили: одна своего неверного мужа кипятком обварила, другая по месту работы — в МИД — нажаловалась, что изменщик привез из загранкомандировки незарегистрированный пистолет. В ординаторской спорили все утро: что порядочнее — кипятком обварить или настучать? Вы как считаете?