Чтение онлайн

Владелец «Мерседеса» не спеша пересек двор, поднялся к Алевтине.

— Мадам, я обо всем договорился. Отстегивай моим ребятам триста баксов в месяц, и никто больше не побеспокоит. Уверяю — это по-Божески.

Собственно, так они и познакомились — Алевтина Коляда и Юра Агольцов. И больше они к теме денег не возвращались, даже потом, когда Алевтина стала Юриной любовницей. Раз в месяц к ней приходил вежливый молодой человек, и она выдавала ему конверт с деньгами. Что ж, такова жизнь, Алевтина не чувствовала в себе сил поворачивать реки вспять. Агольцов тоже не собирался менять установившиеся законы. Мало ли что с ним может случиться? Алевтина не должна пострадать — ни при каком раскладе.

Роман Алевтины и Юры развивался бурно. В Юрином арсенале присутствовал широкий ассортимент комплиментов, море роскошных цветов и ценных подарков. Алевтина, несмотря на все свои колдовские чары, была всего лишь женщиной, падкой на мужское внимание и искреннее обожание.

Юре было чуть за тридцать, его темно-русые волосы уже начали красиво седеть, был Юра невысок, но, как говорится, хорошо сбит. Мужественное лицо, резкие черты, стального цвета глаза. Впрочем, ничего удивительного: после тридцати лет человек уже сам ответствен за свою физиономию — все пережитое на ней отражается, весь характер просматривается.

Сначала Алевтина решила просто попридержать возле себя этого стального, забавного воздыхателя. В конце концов, почему все ее подруги должны быть с мужиками, а она — одна? Нет, ну, конечно, имидж колдуньи требовал отсутствия земного притяжения. Но, с другой стороны, оно все равно наличествовало. Так зачем дурака валять?

Алевтина пару раз понаблюдала за тем, как Юра смотрится в ее компании. И пришла к однозначному выводу: бандит Юра был ничем не хуже окружающих ее мужиков, в том числе поклонников Ларисы, Померанцевой и иже с ними. Он вполне соответствовал образу преуспевающего человека. Ну а то, чем он занимается в этой жизни… В конце концов это никого не касалось, да и не интересовало, признаться, никого. Правда, Лариса, которая была в курсе «наезда» и не сомневалась в том, что все с самого начала разыграно по нотам самими Юриными мальчиками, сделала круглые глаза и сморщила носик, когда увидела Юру среди гостей Алевтины. Но и она не могла не отдать должное новому знакомцу Коляды.

Юра был неплохо воспитан, прилично говорил по-английски и, главное, не изображал хозяина жизни, что было особенно приятно в контексте современных нравов. Юра с естественным любопытством пялился на живую Померанцеву, с неподдельным интересом расспрашивал Ларису о звездах и их влиянии на человеческие судьбы, он легко сошелся накоротке со всеми мужчинами, потому что был, в сущности, хорошим парнем, это чувствовалось.

Словом, его приняли в компанию без лишних вопросов. Более того, Алевтина, как выяснилось, в глазах общественности только выиграла от такого альянса. Юра в самом деле питал к ней трепетные чувства. Не навязывался, не напрашивался, но был нежно-настойчив. Такое отношение всегда украшает женщину. У Алевтины хватало ума это ценить.

— Как тут наша подопечная?

— А что ей сделается? Эйфория полнейшая. Да вы присаживайтесь, Игорь Владимирович. Рада вас видеть. Чай? Кофе?

Старший научный сотрудник Института судебной и социальной психиатрии имени В.П. Сербского, кандидат медицинских наук Елена Николаевна Качалова явно симпатизировала Воротову. Они несколько раз пересекались по служебным делам, и всегда Игорь чувствовал искреннюю доброжелательность, умело выраженную с помощью профессиональных изобразительно-выразительных средств опытного психиатра, поднаторевшего в налаживании хороших отношений с пациентами. Элементарные эти приемы били в цель без промаха. Обмолвиться несколькими словами о своих собственных слабостях, неудачах — это обезоруживает собеседника: когда к тебе выходят с открытым забралом, не станешь напряженно ждать подвоха. Восхититься визави: его костюмом, героикой его буден, метким словом… Если ничего такого не наблюдается, сказать задумчиво: «Мне кажется, вы очень проницательный (образованный, остроумный, сильный и т. д. — выбор широкий) человек». Этого комплекта, пожалуй, достаточно для того, чтобы на первых порах расположить к себе собеседника. Ну и, конечно, в дальнейшем не забывать периодически подбрасывать в топку поленца восхищения и доверительности.

Воротов прекрасно понимал методику Елены Николаевна, но у него не было никаких оснований считать, что Качалова при этом лукавит. Люди-то разные, у одних процесс выражения чувств образуется легко и естественно, другим это дается с трудом. Оттого и непонимание возникает: ты думаешь, что человек равнодушен к тебе, а он, можно сказать, с дорогой душой, просто вид у него надменный.

— Кофе, если вы будете так любезны. — И Воротов достал из кейса коробку конфет.

— Вы всегда такой галантный, — улыбнулась Елена Николаевна.

Чувствовала себя Елена явно лет на тридцать — никак не старше. Мягкие каштановые волосы едва достигали плеч, закалывала Елена прядки какими-то подростковыми заколочками, что молодило ее еще больше, равно как и ее легкая фигура. Но мышцы лица уже давно поползли вниз, умные глаза не давали обмануться в ее реальном возрасте: сорок пять плюс-минус два года. Возраст, когда умная женщина уже боится быть смешной, кокетничая с мужчинами, а глупая делает это с напряженным усердием человека, догоняющего последний автобус. Елена Николаевна была женщиной умной. А посему с ней было приятно и легко общаться.

В настоящее время институт Сербского проводил судебно-психиатрическую экспертизу некой гражданки Васильцовой, дело которой вел Воротов. Гражданка Васильцова З.П. утопила своего четырехлетнего сына в Измайловском пруду, пытаясь при этом инсценировать покушение на мальчика неизвестными бандитами. И теперь судебным психиатрам предстояло установить, вменяема ли подследственная. Елена Качалова наблюдала Васильцову уже три недели. Конца-краю наблюдениям не виделось, а в интересах следствия не худо было бы прикинуть, как все же обстоит дело с психикой гр. Васильцовой, поскольку ее подруга, подтвердившая вначале нападение бандитов, а стало быть, соучаствовавшая в убийстве, теперь пошла «в отказ» и никак не хотела давать правдивые показания.

Игорь отхлебнул кофе, перекинулся еще несколькими светскими любезностями с Еленой Николаевной и, используя приватные отношения с психиатром, плавно перевел разговор на свою фигурантку.

— Мне кажется, все-таки шизофрения, — ответила Елена. — Но боюсь что-то пока прогнозировать точно. Вы же знаете, женщин очень трудно диагностировать, особенно в стрессовых ситуациях.

— Еленочка Николаевна…

Елена Николаевна улыбчиво зарделась.

— Можете ориентироваться на невменяемость.

— Понял. Спасибо. Могу ли я еще немножко поэксплуатировать ваше расположение? Нет ли, случайно, сейчас у вас подопечных, дела которых связаны с экстрасенсорикой и прочим?

Елена вздохнула.

— Полно. Социальная неустроенность, знаете ли, общественная депрессия, абсолютное отсутствие критики в отношении мистических идей… Люди сегодня легче поддаются гипнозу, легче индуцируются, это естественно. «Аум Синрикё» и «Белое братство» — это только вершина айсберга. Гораздо страшнее бытовые индуцированные психозы. Внезапная смена вульгарного материализма на такой же вульгарный, но мистицизм ничего доброго и не могла принести. Попробуйте сказать, что вы не верите в сглаз, в порчу, в ведьм — да вам любой дворник тут же прочтет убедительнейшую лекцию о биополях. Мы в нашем институте видим в основном яркий криминал, вызванный сегодняшней демонологией. А кто сосчитает некриминальные деяния, испорченные жизни и здоровье?

— А вы не верите в ведьм? — улыбнулся Воротов.

— Знаете, не дело психиатров рассуждать о том, существуют ли НЛО и экстрасенсорика, — ласково уклонилась от ответа психиатриня.

— И все-таки? — настаивал следователь.

— Не знаю, Игорь Владимирович, если говорить на эту тему, то подробно. Верю — не верю, сложный вопрос. Но то, что я вижу по роду моей работы, приводит меня в ужас.

— Можно, я взгляну на дела, которые вас так пугают?

Елена Николаевна вздохнула, подошла к шкафу, достала оттуда три увесистых тома и положила их перед Воротовым: