Чтение онлайн

Я закатываю глаза. — Прекрати.

Она пожимает плечами. — Это то, что есть. — Она улыбается и смотрит на меня. — Эй, ты знаешь, что мы должны сделать?

— Хм.

— Помнишь хижину моих бабушки и дедушки у пруда площадью десять акров?

— Да?

На самом деле я не была там почти двенадцать лет, но летом мы с Джун часто ездили туда с ее отцом. Это было волшебно. Но после смерти ее бабушки и дедушки возникла проблема с их завещанием, в основном касающаяся их бывшей дочери, сумасшедшей тети Джун Лорри. Последний раз, когда я слышала, хижина была связана с бесконечными судебными запретами и ходатайствами Лорри.

— Лорри отступила.

У меня отвисает челюсть. — Что?!

— Ага. Ее мужу наконец надоело финансировать ее дерьмовые судебные иски, так что она вышла из игры.

— Это потрясающе! — Я хохочу. — Вау, так он теперь принадлежит твоему отцу?

Она усмехается. — Технически да, но теперь у него вся жизнь в Калифорнии. Так что... — она подмигивает. — Угадай, кому достанутся ключи?

— Серьезно?! — кричу я.

— Ага! Держу пари, ты жалеешь, что заблокировала меня на последний месяц, а?

Я смотрю на нее, но она только смеется и продходит через диван, чтобы обнять меня.

— Просто шучу, ты можешь прийти. Как насчет этих выходных?

Я хмурюсь. — Не знаю, я как раз возвращаюсь к работе...

— Тем больше причин. Успокойся. Поезжай на несколько дней, потом мы сможем провести несколько дней там. Плюс, мне не помешала бы помощь в уборке. Я не думаю, что кто-то, кроме мышей, был там около восьми лет.

— Я знала, что здесь есть подвох.

Она хихикает.

— Смогу ли я посмотреть, как ты там пишешь песни?

— Может быть?

— Договорились.

Она улыбается, разглядывая меня. — Хорошо, теперь я хочу услышать больше об этом персонаже Максе.

— Максим, — поправляю я.

— Да, все, что я услышала, это "татуировки и телосложение полузащитника", так что давайте начнем с этого.

Она улыбается, а я краснею.

Можно было бы воспользоваться обещанием Джун отдохнуть в домике. Это могло бы быть поощрением моего терапевта "взяться за дело" в отношении моего возвращения к работе и посещению пациентов.

Но в основном это потому, что я просто не могу торчать в своей квартире еще один час, не зная, где Максим. Или как он.

Итак, я надеваю костюм заместителя директора, сажусь в машину и выезжаю на ферму на день раньше. Когда охранники на стойке регистрации бросают на меня растерянные взгляды и снисходительно спрашивают, в курсе ли я, какой сегодня день, я даже не обращаю на это внимания. Я просто улыбаюсь и говорю им, что собираюсь поработать перед своим первым официальным возвращением.

Однако попасть в лифт сложнее. Жутковато возвращаться сюда, спускаться обратно на объект "Йеллоу Крик". В последний раз, когда я была в этом лифте, я рыдала и дрожала. Охранники выкрикивали приказы по рации, а на полу и стенах были пятна крови. Наверху нас встретили военные врачи скорой помощи, и меня увезли, все еще кричащую.

Я прогоняю воспоминание прочь. Но прежде чем двери закрываются, а мы все еще находимся в ангаре, я хмурюсь.

— Что это? — Я киваю подбородком на то, что выглядит как каркас лифта в угольной шахте, исчезающий в полу ангара, а сверху на нем какие-то механизмы.

— О, — ворчит охранник в лифте вместе со мной. — Новый грузовой лифт для тяжелого дерьма. Он минуя все административные этажи, поднимается прямо на нижний уровень. Это одно из дополнений, которые полковник внес при строительстве после...

Он резко останавливается, прочищает горло и неловко отводит от меня взгляд.

— Э-э-э...

— Побега из тюрьмы.

Он кивает, когда лифт опускается под землю. Я сжимаю челюсти. Это было месяц назад. Сейчас мне лучше. Я отдохнула и исцелилась. Я сосредоточена.

Почти все смотрят на меня, когда я иду от лифта по коридорам к главным офисам. Все. Каждый человек здесь знает, кто я и что со мной случилось. Или, по крайней мере, они знают историю о том, что со мной случилось, которую им рассказали. Дерьмовая версия.

Я слышу бормотание "связал ее" и "его личная игрушка", от которых у меня по коже бегут мурашки, а лицо краснеет. Некоторые взгляды полны сочувствия. Другие — плотоядные и грубые. Но я высоко держу голову, когда захожу в офисы.

Но там я заикаюсь. Здесь хуже, это чувство воспоминания. Воспроизведение его прикосновений и всего, что произошло между нами. Но я перевожу дыхание и продолжаю идти — прямо в чью-то большую, широченную грудь, когда он выскакивает из-за угла.

— Куинн!? — Мой отец шипит, отступая от меня. Он не подходит, чтобы обнять меня. Он не улыбается и не говорит никаких добрых слов. Он видел меня один раз с тех пор, как все случилось.

Я слабо улыбаюсь. — Эй, я знаю, что пришла на день раньше, я просто...

— Что ты здесь делаешь?!

Его лицо бледнеет. Его взгляд скользит мимо меня, осматривая коридоры. Затем он опускается на его наручные часы. Он выглядит взволнованным и раздраженным.

— Господи Иисусе, Куинн, — рычит он. — Ты должна была вернуться только завтра.

Я хмурюсь. — Э-э, прости? Слушай, я просто хотела размять ноги и привести в порядок свой офис, прежде чем...

— Иди домой, Куинн.

Я хмурю брови. — Что, прости?

— Твое дежурство начинается завтра. Поэтому сегодня ты отправляешься домой.

Я качаю головой. — Я здесь не для того, чтобы… слушай, в чем, черт возьми, твоя проблема?!

Он ощетинивается, когда я повышаю голос.

— Не говори со мной таким тоном, — тихо шипит он. — Здесь я твой командир...

— Я не военный, папа, — бормочу я.

— Тогда считай меня своим боссом. Потому что я твой босс. И прямо сейчас я говорю тебе уйти и отправиться домой. И это приказ!

Я напрягаюсь. В его глазах ничего нет. Ни любви, ни сострадания. Никакого беспокойства. Только холодные расчеты и напускное безразличие.

— Прекрасно, — выплевываю я. Я отворачиваюсь от него, но потом останавливаюсь. Я стискиваю зубы и разворачиваюсь, чтобы ткнуть в него пальцем.