Чтение онлайн

Небрежно рассмеявшись, Мард состроил гримасу.

— Видите ли, советник, в этом поручении все необычно для такого человека, как я. Я всего лишь обыкновенный солдат, без всяких склонностей к дипломатии. Я не хотел бы задеть ничьи чувства, сэр. Я просто хочу сказать, что я человек честный и прямолинейный.

— Точь-в-точь как я и ожидал. Вы всегда говорите откровенно. Как раз перед вашим появлением я говорил шерифу Плону, что я уверен — вы дадите прямые ответы на вопросы, которые я вам задам.

— На любые ваши вопросы, сэр. Чем могу вам служить?

— Посмотрите вместе со мной одну запись, капитан. Я очень хотел бы узнать ваше мнение о ней.

Уллас щелкнул пальцами. Проектор залил экран светом. На дальнем конце стола внезапно возникло живое изображение уличной сцены. Даже в полумраке кабинета было отчетливо видно, как со щек Марда сбежала краска. Рот его приоткрылся. Приподнявшись с места, капитан прохрипел:

— Этот человек… — Следующие его слова потонули в крике боли и изумления. Уллас ухватил Марда большим и указательным пальцами за бицепс и крепко сжал пальцы, прищемив кожу и мышцы.

Небрежным тоном, как бы продолжая беседу, Уллас произнес:

— Прошу вас, не надо прерывать демонстрацию, капитан. Давайте просмотрим запись до конца, а затем обсудим все в целом, хорошо?

— Буду рад…

Советник Уллас отпустил Марда.

Когда запись прокрутилась до конца, Плон включил свет. У Марда был такой вид, словно он горько жалел, что не может и дальше оставаться в темноте. И все же он нашел в себе силы храбриться:

— Во время этих действий я не принял во внимание всю полноту предпринимаемых вами мер по контролю за населением. Видите ли, советник, я и не предполагал, что в библиотеке есть камеры. Мои поздравления, сэр. А что касается убийства этого поддельного агента по вербовке, то я об этом не сожалею. Вы слышали, что он сказал о моей службе на Гекторе? Я говорил вам, что был там. — Мард драматическим жестом воздел левую руку. — В кость моего среднего пальца хирургически имплантирована особая проволочка, несущая мой идентификационный код. Только у Изначальной гвардии есть оборудование для записи информации этого кода. И только гвардия может прочесть эту информацию. Удаление проволочки наносит пальцу необратимые повреждения. «Стал гвардейцем — навеки гвардеец». Убитый не был повстанцем. Он был послан Этасалоу. Никто другой не может знать о моей службе на Гекторе.

Уллас неритмично постукивал пальцами по столу. Наконец он сказал:

— Настали опасные времена, капитан. И сейчас истина важнее для нас, чем когда бы то ни было.

Затем, неожиданно быстро, советник вскочил на ноги и направился к двери.

— Идемте со мной, — скомандовал он. — И вы тоже, Плон. Позовите двух Помощников, которые привели капитана сюда.

Мард осознал, что попался, когда шериф Плон встал так, чтобы предотвратить любую попытку капитана выхватить меч. Более того, сзади выросли двое молчаливых Помощников. И все же советник выслушал его рассказ, никак его не прокомментировав. Это был хороший знак. Чем дольше они петляли по коридорам и переходам, тем больше Мардом овладевала уверенность, что его спонтанно выдуманное оправдание убийства человека в библиотеке было истинной правдой.

Наконец Уллас остановился перед дверью, мерцавшей атласно-гладкой стальной поверхностью. Она висела на прочных петлях из того же самого металла. Уллас кивнул шерифу Плону, который, выйдя вперед, взялся за блестящий медный молоток и один раз стукнул им в дверь. Дверь распахнулась. При этом стало заметно, насколько велика ее толщина. Обернувшись к Марду, советник Уллас улыбнулся и махнул рукой, предлагая капитану войти первым.

В проеме приоткрытой двери показался человек в облегающей рубашке ржаво-бурого цвета и таких же брюках. Мард подумал, что это одеяние чрезвычайно уродливо, а по цвету напоминает засохшую кровь. Оказавшись внутри, Мард стал осматривать обширное помещение. Окон в комнате не было, но ее заливал яркий свет ламп-трубок, тянувшихся через весь потолок. Их свет отражался от белой кафельной облицовки. Пол, стены, потолок — все было белым, словно иней. Более того, единственный предмет меблировки в комнате, казалось, был перенесен сюда прямиком из больницы. Его углы и изгибы блистали хромом и сталью.

Желудок Марда судорожно сжался. Он осознал, что блестящие инструменты не были медицинским оборудованием — во всяком случае, в общепринятом смысле. Он повернулся к Улласу, борясь с подступающей тошнотой.

Сделав широкий жест, Уллас начал лекцию:

— Это наша Палата Истины, капитан, а ее безукоризненная чистота символизирует мою любовь к правде. Самое важное понятие человечества, но им чаще всего пренебрегают, верно? Сюда мы приводим тех, кто отступает от правды — или дает нам повод считать так.

Через плечо Улласа Мард видел, как закрывается дверь. Она поворачивалась на петлях со зловещей неторопливостью.

Уллас, как ни в чем не бывало, продолжал:

— Все законы взыскуют истины. Ложь — оружие тех, кто стремится уничтожить спокойствие и порядок, царящие на Хайре.

Высокий голос советника, эхом отражающийся от этих стерильно-белых стен, заставил Марда задрожать. Когда капитан заговорил, собственный голос показался ему жалобным писком:

— Я чувствую, что в ваших замечаниях, советник, есть глубинный смысл. Но я надеюсь, что это не так. Я — эмиссар Солнцедарительницы, и моя личная неприкосновенность подтверждена документально. Быть может, мне следовало доложить о сегодняшнем злосчастном инциденте, однако мои действия были вызваны искренним негодованием простого солдата на предложения, несовместимые с моей честью. Я допускаю, что мог ошибаться. И все-таки причина, по которой я не сообщил о данном случае, ясна и очевидна. Как ваш друг и как агент Солнцедарительницы, я намеревался выждать и тем самым сподвигнуть Этасалоу на более крупное, легко доказуемое предательство.

— О да, вы ошибались. Мы можем согласиться с этим. И мы здесь для того, чтобы узнать, как именно вы ошибались. Как часто. И ради кого. — Взгляд Улласа переместился с Марда на кого-то, стоявшего позади капитана.

Мард обернулся. Рядом с шерифом Плоном выстроились восемь человек в таких же костюмах, какой был на мужчине, открывшем дверь. Они двинулись вперед. Мард отшатнулся, вскинув руки. Двое Помощников заломили ему руки за спину. Те восемь бросились вперед. Невероятная быстрота и неумолимость их действий парализовали Марда. Все его сопротивление состояло из негодующих выкриков и слабых попыток вырваться. Через несколько секунд он был раздет догола. Однако когда его пленители попытались увлечь его в глубину комнаты, то паника заставила Марда перейти к более решительному протесту.

Борьба оказалась столь же бесполезной, как все его уверения в полной невиновности. С легкостью, свидетельствовавшей о долгой практике, люди в бурых одеждах схватили его за руки, за ноги, за голову. Слегка раскачивая из стороны в сторону и предупреждая все попытки Марда вырваться, они поволокли свою жертву туда, где на столике сверкали металлические инструменты. Мард попытался не смотреть на эти орудия, однако даже это ему не удалось. Их зловещий блеск вновь заставил его возопить о своей невиновности.

Грубый кляп, заткнувший рот, прекратил эти вопли.

Мард увидел стол на стальных ножках и понял, что именно туда его тащат. Он начал вырываться с удвоенной силой, но те, кто волок его, даже не замедлили движения. Легко подняв Марда, они шмякнули его спиной на холодную пластиковую поверхность. Пока капитан пытался приглушенными криками убедить Улласа поверить ему, его привязали к столу. Когда все было готово, Мард мог лишь напрягать мускулы и шевелить пальцами рук и ног. Он мог дышать, моргать, поворачивать голову на несколько градусов вправо или влево. И это было все. Потом кто-то вынул кляп у него изо рта.

Боль в одном из пальцев руки отвлекла внимание Марда и исторгла из его груди новый вопль. Скосив глаза, он увидел металлический зажим, впившийся в его плоть. От зажима куда-то за пределы поля зрения Марда вели электрические провода. Затем — новая боль. В другой руке. Не успел Мард осознать, что с тех пор, как Уллас дал сигнал к началу всего этого ужаса, никто не произнес ни единого слова, как через его тело прошел первый электрический разряд. Мышцы и сухожилия обратились в камень, а потом судорожно задергались. Мард закричал, чувствуя, как его затылок и пятки помимо его воли ударяются о твердую пластиковую поверхность стола. Металл под пластиковой изоляцией гудел, словно гонг.