Чтение онлайн

Прежде чем Лэннет успел что-либо сказать, к разговору подключился второй незнакомец. Прикрикнув ранее на собеседников, он, кажется, убедился, что способен контролировать ситуацию. Это мимолетное предположение заставило Лэннета задуматься. Вести себя подобным образом мог лишь человек, привыкший отдавать приказы. В сознании капитана зароились невероятные, невозможные теории. Но Лэннет усилием воли отодвинул их подальше. Неизвестный тем временем произнес:

— Вспомните последний День Памяти. Находились ли мы в это время в состоянии войны, капитан?

— Нет, сэр, но…

— Я еще не закончил. Отвечайте коротко. Вы убили человека. Поскольку войны в это время не было, можно ли назвать это происшествие убийством?

— Нет, сэр.

— Командор Этасалоу посвящает все свои усилия уничтожению императора. Своими действиями он фактически развязал войну. Он находится в потайном месте, в укрытии, предоставленном ему одним лицемером. Там он плетет заговор и накапливает силу. Станете ли вы, как Стрелок, выполнять боевой приказ и вступать в бой под любым обликом, которого потребует битва?

Лэннет поколебался, но в конце концов кивнул, уставившись на свои сандалии. Сперва его речь звучала, как неразборчивое бормотание, но по мере того, как капитан говорил, его слова набирали силу, а голова постепенно приподнималась.

— Я знаю, что собой представляет Этасалоу. Вы правы — это он ответствен за смерть моих Стрелков. Я убил бы его из обычной мести. Из мести за моих ребят. За мою жизнь. И не стал бы мучиться угрызениями совести. Но то, чего вы требуете — то есть, простите, то, что вы предлагаете, — это убийство исподтишка, террористический акт. А я — простой солдат. Только не спрашивайте, почему я приемлю одну разновидность убийства и питаю такое отвращение к другой. Я не могу этого объяснить.

Первый незнакомец вздохнул. Как показалось Лэннету — с сожалением. Потом он произнес:

— Так вы отказываетесь? Даже зная, что вас ждет?

Лэннет улыбнулся, подумав: а догадываются ли они, какая боль скрывается за этой улыбкой?

— Да, отказываюсь. Я ни на мгновение не поверю, что вы и вправду восстановите мое доброе имя, даже если я справлюсь с заданием: кто бы вы ни были, вы не имеете на это ни законных, ни моральных прав. Точно так же я не приемлю ваших доводов по поводу того, что это убийство ничем не отличается от любого другого, происходящего во время войны. Я буду охотиться на Этасалоу потому, что я — солдат императора. Я давал присягу. И еще я буду охотиться на Этасалоу потому, что об этом взывают мои мертвые Стрелки. А когда я справлюсь с этим делом и вы начнете размышлять, как бы избавиться от меня, задумайтесь-ка вот о чем: вспомните, что был когда-то такой Лэннет, капитан Стрелков. Спросите себя, хватило бы у кого-нибудь из вас силы духа совершить то, что сделаю я. И спросите себя, были ли вы правы, дав мне такое задание.

Послышался шорох одежды. Незнакомцы встали. В глаза Лэннету ударил яркий луч света и ослепил капитана. Когда же свет погас, Лэннет увидел, что к нему приближаются охранники. Капитан зарычал от бессильной ярости, но предпочел не дергаться, когда к его ноге приложили сверкающий инъектор.

Император Халиб следовал за ярким продолговатым пятном, скользящим по мощенному каменными плитами полу коридора. Какое-то движение за пределами освещенного пятна испугало императора. Он издал невнятный звук и остановился так резко, что управляющей Вед просто налетел на него.

Внезапно впереди возникли два круглых пятна, похожие на светящиеся капли крови. Животное — бледное и тощее существо — с пугающей быстротой поднялось на задние лапы, а передние, когтистые, протянуло вперед. Сверкнули обнаженные клыки. Животное угрожающе взвизгнуло: заносчивый правитель своего промозглого королевства.

Но Халиб отнесся к этому правителю безо всякого почтения — швырнул в него фонариком. Темный коридор озарился вспышкой бешено пляшущего света. Луч метался так быстро, что за ним невозможно было уследить. А затем обрушился звук — взбешенный и испуганный визг, за который животное и получило свое наиболее распространенное имя.

— Крич! — выдохнул император. — Я никогда не видел ни одного… — тут он запнулся. У потайных ходов дворца были свои тайны, не известные даже Веду. Халиб не слишком естественно кашлянул и закончил: — …ни одного такого наглого.

И император поспешно двинулся вперед, чтобы подобрать фонарик.

Идущий по пятам Вед хмыкнул.

— Хорошая вещь ралит. Пластиковая или стеклянная линза просто не выдержала бы такого удара. Хорошо, что вы промахнулись.

Не оборачиваясь, Халиб через плечо поинтересовался:

— Ты так любишь кричей?

Вед невежливо фыркнул.

— Попади вы в эту зверюгу, и у нас возникли бы крупные неприятности. Я в курсе, кто бы после этого носил ваш фонарик.

Халиб фыркнул с поистине императорским презрением.

Через некоторое время они добрались до висящего на стене монитора. Рядом с монитором был прикреплен небольшой контрольный пульт. На нем красовались три светящиеся кнопки и два колесика. Халиб нажал указательным пальцем правой руки на вторую кнопку. Экран тут же ожил, и на нем появилось изображение императорской библиотеки. Маленький зеленый огонек, горящий в правом верхнем углу экрана, свидетельствовал, что за время отсутствия Халиба датчики, чувствующие движение и тепловые излучения, не засекли присутствия в библиотеке нежелательных лиц. Эта часть системы безопасности вступала в действие лишь тогда, когда Халиб выходил куда-нибудь через потайную дверь. Поворачивая колесики, император принялся вращать объектив видеокамеры и осматривать помещение — включая и примыкающий к библиотеке балкон. Видеокамера была вмонтирована в глаз одной из множества фигур, изображенных на потолке. Убедившись в отсутствии посторонних, Халиб нажал нижнюю кнопку указательным пальцем левой руки. Книжный шкаф, выполняющий функции двери, скользнул в сторону.

Перешагнув порог, Вед произнес:

— Надеюсь, когда-нибудь вы мне все-таки расскажете, что произойдет, если вы ткнете в кнопку не тем пальцем? Они ведь сверяются с отпечатками пальцев, да?

Халиб улыбнулся, но предпочел не отвечать.

Направившись прямиком к письменному столу, император прикоснулся еще к одной кнопке. Средняя часть декоративной стенной панели отъехала в сторону, образуя проход, и вперед беззвучно скользнул бар. Халиб щедро наполнил великолепные хрустальные бокалы виски. Один бокал он вручил управляющему Веду, а вторым отсалютовал ему. Покончив таким образом с формальностями, Халиб сделал большой глоток.

— Исключительно неприятный опыт! Не думаю, чтобы хоть кому-нибудь удалось настолько полно разоблачить мою убогую этику, как это только что проделал капитан Лэннет.

Прозвучавший в словах императора сарказм мало обеспокоил Веда.

— Он бесполезен. Ему ни за что не справиться с этим делом на Хайре. Если он даже и доберется туда, он никогда не уничтожит Этасалоу. У него хватит ума предложить этому кричу честный бой.

— Слушай, давай не будем поминать кричей. — Халиб глотнул еще виски. Потом он посмотрел сквозь бокал на свет, любуясь светлой янтарной жидкостью. — Отличное виски, неразбавленное, прямо из бочонка. Двенадцатилетней выдержки, с севера Нового Бурбона. Великолепно взбадривает. Как раз то, что мне сейчас нужно.

Император сделал еще глоток и повернулся к Веду.

— Так что ты там говоришь?

— Я не хочу использовать Лэннета, Возвышенный. Я ошибся в нем. Он слишком сильно зациклился на том, что такое хорошо и что такое плохо. А уничтожение Этасалоу — не та работа, которую стоит поручать человеку, погруженному в размышления о высоких материях. Я только все испортил, предложив его.

— А я не согласен.

Халиб уселся за стол и жестом указал Веду на соседний стул.

— Мы с тобой почти инстинктивно сделали именно то, что было нужно. Люди вроде Лэннета делают то, что они считают своим долгом, ради того, чтобы мы продолжали править. Я его понимаю. Но я понимаю и тебя, дружище.