Заключительный аккорд
Шрифт:
Подполковник Кисинген повернул регулятор громкости и скрипнул зубами.
«Он просто отсиживался и ждал, пока они не пришли. Я же знаю Круземарка! — подумал Кисинген. — Что ж, я должен сделать для себя выбор. Штаб дивизии находится по ту сторону. Брам пропал без вести, командир полка в госпитале, большинство моих офицеров убиты или ранены. Мне придётся вести остатки людей назад, так как я временно исполняю обязанности командира. В некоторой степени я захватил власть. Впрочем, мне, как временно исполняющему обязанности, не остаётся ничего другого, как официально принять письмо, направленное Браму. Всё правильно: номер полевой почты, адресат. Отправитель Урсула Хальваг, Шлейден, отель Корна. Он разорвал конверт!
«Мой дорогой, любимый Сепп, когда ты ушёл из моей комнаты, я поняла, что ты выдержишь самые тяжёлые объяснения, что ты устоишь перед людской молвой. Я иду к тебе, потому что бесконечно люблю тебя. Я так рада нашему предстоящему свиданию в Шлейдене. Твоя Урсула».
Подполковник Кисинген машинально сунул письмо в конверт и бросил его адъютанту со словами:
— Отправьте это куда положено, на тот случай если дама начнёт разыскивать своё письмо.
30 января войска 1-го Украинского фронта полностью очистили всю промышленную область Силезии от гитлеровцев. Многие предприятия снова работали на полную мощность. Дымили фабричные трубы. Снабжение электричеством и телефонная сеть ни одной минуты не бездействовали. Идея маршала Конева о захвате этого мощного промышленного района была претворена в жизнь.
Между тем войска маршала Рокоссовского, отбросив противника назад, прочно закрепились на побережье Балтики.
В результате успешных наступательных действий советские войска 29 января вступили на территорию Германии.
Тарасенко склонился над картой.
«Маршал Малиновский крепко держит Будапешт, — подумал он, — от Вены его, к сожалению, отделяют сто тридцать километров. Маршал Конев блокировал Бреслау. До Праги остаётся километров двести. А Берлин?»
Майор взял крупномасштабный лист карты района Циленцига.
«Передовые отряды 5-й ударной армии генерала Берзарина повернули на северо-запад».
Свернув карту, он сунул её в полевую сумку. При этом он опять вспомнил доклад Шехтинга. В ходе наступления на Мезериц при исполнении служебных обязанностей погиб смертью храбрых товарищ Фриц Фаренкрог. Майора глубоко тронула эта потеря.
При въезде в населённый пункт нашёл свою последнюю стоянку в канаве сгоревший «тигр». Ствол его пушки, разрисованный белыми кругами по количеству уничтоженных целей, уткнулся в снежное месиво. Гитлеровцы с боями отступили в направлении Кюстрина. Варта, прежде всего её топкие места и несколько холмистых валов старого русла, сама по себе являлась естественным препятствием, которое при инженерном укреплении сделалось бы почти непроходимым. Погода, казалось, изменилась. В местечке работали строительные команды. На окраине расположились разведчики, готовясь к очередному заданию. Последние подразделения генерала Берзарина скрылись в туманно-голубой дымке.
Тарасенко вызвал к себе Хельгерта и Хейдемана.
— Мы не знаем, кто находится впереди нас. Может быть, нам удастся обнаружить какие-нибудь признаки противника из того высокого дома, что по ту сторону? — Не дождавшись ответа и не дав никаких конкретных распоряжений своему адъютанту, он быстро зашагал вперёд.
Дороги выглядели так, как будто огромный ураган намёл на них оружие, различные предметы военного снаряжения и убитых. Всё говорило о поспешном отступлении гитлеровцев. Местных жителей не видно. Рядом с белыми флагами — верным признаком капитуляции — здесь и там виднелись фашистские флаги.
«Некоторым, очевидно, кажется мало прошедших двенадцати лет с их кровавыми жертвами. Всё ещё мало…» — невольно подумал Хельгерт.
Захватывающая тишина висела над домами. С северо-запада иногда доносились раскаты разрывов тяжёлых артиллерийских снарядов. Вторичная встреча с Германией в этой обстановке была тяжёлой. Знакомые, но давно ненужные надписи на указателях, магазинах и предприятиях. Трупы, валявшиеся под эмалевыми дощечками «Герман-Герингштрассе». При жизни все эти люди были уверены, что выполняют свой долг.
Майор перевёл свой автомат в положение «на грудь».
«Не нравится мне что-то эта тишина», — подумал он с тревогой.
Разведчики подошли к дому, двери которого были раскрыты настежь. Посреди большого вала громоздилась куча разбросанных бумаг, которые гитлеровцы не успели уничтожить.
— Товарищ Хейдеман, вы остаётесь здесь, а мы посмотрим, что творится в других комнатах.
Всюду они видели признаки панического бегства. Вырванные из столов ящики, наполовину упакованные чемоданы. В шкафах — пропитанные потом военные мундиры с орденскими планками, шинели, личное оружие офицеров.
Тарасенко и Хельгерт бегом поднялись на чердак. Из одного окошечка хорошо просматривалась вся местность с грязными пятнами воронок.
Тарасенко внимательно осмотрелся. С запада доносился шум моторов. Уже начало смеркаться.
— Ну-ка, что там на юге? — сказал Хельгерт и пошёл к другому окошечку.
На стене висел противопожарный щит, лопаты, вёдра с песком для тушения пожаров от зажигательных бомб. В левом углу он нашёл лестницу, с трудом отодвинул крышку люка в сторону и стал наблюдать. Позади неглубокой низины, на удалении двух километров, виднелась узкая полоска леса. С этой стороны шум моторов слышался отчётливей. Он явно приближался. Кустарник, росший перед опушкой леса, вдруг зашевелился, и из него начали выползать тяжёлые танки, замаскированные ветками сосен. Танков было не меньше десятка. Они ползли по низине. От сильного волнения у Хельгерта пересохло во рту.
«Нужно немедленно предупредить товарищей!»
Он скользнул по лестнице вниз и крикнул Тарасенко:
— Танки с юго-запада!
— Я их тоже заметил. Передай Хейдеману, чтобы мчался к связистам. Будем обороняться.
Хельгерт, прыгая сразу через несколько ступенек, подлетел к Хейдеману и быстро обрисовал обстановку.
— Обороняться с горсткой телефонистов против танков? — удивился Хейдеман, но, вспомнив, что приказы не обсуждаются, бросился по дороге к связистам.
Гудение стало сильнее, танки были уже совсем близко.
Бойцы прикатили во двор две противотанковые пушки и быстро изготовили их к бою.
«Нашего полку прибыло», — обрадовался Хельгерт. В прихожей первого этажа он внезапно остановился, увидев в выдолбленной в стене нише заряд взрывчатки и два провода… На лестничной площадке то же самое. Дом был подготовлен к взрыву. «Срочно доложить Тарасенко о выполнении приказа, а потом заняться взрывчаткой…»
Майор сидел за дымовой трубой, наблюдая за тапками. Несколько снарядов разорвалось перед самым зданием. Густой дым клубами поднимался к небу. Артиллеристы залегли в укрытии позади своих пушек. От взрывов задрожали стены.
«Эти танки стоят целого дивизиона гаубиц», — подумал Хельгерт, не отрывая взгляда от стальных чудовищ.
— Через четверть часа мы ничего не сможем различить, — пробормотал майор. — То ли их интересует населённый пункт, то ли они попытаются отсечь с фланга наш передовой отряд? Это мы и должны выяснить.
Дом окутался дымом. Оконные стёкла и черепица лопались с разрывом каждого снаряда. Кирпичная крошка с шумом взлетала в воздух, а затем дождём сыпалась на землю. Стало невозможно дышать. Тарасенко невольно втянул голову в плечи.