Чтение онлайн

Начиналось утро, такое же, как вчера или позавчера. Тёплое, безветренное, с лёгким снежком.

Едва только генерал подумал о штабных делах, как на лице его сразу же появилось кислое выражение. Мешки под глазами набрякли больше, чем обычно. А как только он задумывался о возможном исходе войны, глаза его наливались желчью.

Зазвонил телефон.

— Господин генерал, докладываю, что из строительной роты сегодня ночью дезертировали двое уголовников. Об этом сообщил командир роты Зейдельбаст.

— Что такое? Он что, подчинён непосредственно нам?

— Никак нет, господин генерал. Эта рота подчинена майору Браму.

— А что говорит он?

— Ничего, господин генерал. Его начальник штаба, к сожалению, уже послал донесения во все инстанции.

— Вам известно, что все части, находящиеся в районе боевых действий, обязаны соблюдать высокую бдительность и строго блюсти военную тайну?

— Так точно, господин генерал!

— Это должен знать и Брам. В подобных ситуациях он обязан докладывать о случившемся непосредственно нам. Вы ему уже звонили?

— Так точно, господин генерал. Но сегодня ночью майор Брам находился на передовой и потому, возможно, ещё не знает о случившемся.

— Сообщите ему, что я приказываю ему немедленно явиться ко мне!

— Слушаюсь, господин генерал!

— А что сказано ещё в донесении этого, с позволения сказать, Зейдельбаста?

— Дезертиры застрелили одного солдата. Кроме того, соучастником этого инцидента называют ещё разжалованного обер-лейтенанта Генгенбаха.

— Генгенбаха? — Круземарк задумался. В одно мгновение в его голове промелькнули десятки фамилий офицеров, которые служили когда-то в его артиллерийском полку на Восточном фронте, но Генгенбаха он так и не вспомнил.

— Розыск объявлен?

— Да, по всем направлениям.

— О результатах донесите мне вне очереди.

Когда личный состав роты выстроился перед сараями, из канцелярии быстрыми шагами вышел обер-лейтенант Зейдельбаст. Фельдфебель подал команду «Смирно». Ротный внимательно оглядел строй солдат, которые равнодушно смотрели прямо перед собой. Он долго молчал, а затем тихо начал:

— Господа, прошло семь часов с тех пор, как Перлмозер и Цимерман дезертировали из части… — Обер-лейтенант сделал небольшую паузу и продолжал: — До сих пор ко мне никто из тех, кто знал об этом дезертирстве, не явился и не доложил об этом. Это очень странно, господа! Рядовой Бельке убит. На пост его выставлял рядовой Генгенбах. Он утверждает, что ничего не видел и не слышал. Часовые, которые стояли у склада с боеприпасами, у въезда на территорию роты и у склада с приборами, утверждают, что они тоже ничего не слышали. Даю вам время для обдумывания до двенадцати часов. Десять человек я пущу в расход, а роте наполовину уменьшу рацион. Но это только начало, господа! — И ротный снова по очереди окинул солдат взглядом, а затем бросил: — Распустите этот сброд, гауптфельдфебель!

Солдаты разбрелись между домиками и елями.

Барвальд и Павловский прошли мимо кухни и вышли на дорогу, где был убит Бельке.

— Выходит, что Цимерман удрал с Перлмозером, — заговорил первым Пауль.

— Генгенбах говорил только о Цимермане.

— Нам об этом почему-то рассказал, а сам с ними не побежал.

— Это не говорит против него.

— Теоретически это означает, что он каждую минуту может продать нас Зейдельбасту.

— Так ведь он говорил с нами без свидетелей.

— В данном случае довольно и одного подозрения, — сказал Павловский, которого было трудно поколебать и убеждениях.

— А какая ему от этого польза будет? Может, он и на самом деле хочет сблизиться с нами?

— Как бы там ни было, но ротный обошёлся с ним очень мягко. Если бы со своего поста ушёл кто другой, ротный уложил бы его на месте.

— Ты видишь сам: получается, что Генгенбах доносчик и об этом хорошо знает ротный?

Пауль пожал плечами.

— За ближайшие два часа многое выяснится. Я уверен, что уголовники свалят всю вину на Генгенбаха.

— Посмотрим, как на это будет реагировать сам Зейдельбаст.

— Только Генгенбаху уже ничем нельзя будет помочь.

— Выходит, ты ему поверил? — удивился Павловский. — У тебя нет никаких шансов, доктор. В один прекрасный день…

— Он может погибнуть сегодня же. Давай лучше поговорим с товарищами. Нужно действовать!

— Но как?

— Я и сам не знаю. Однако интуиция подсказывает мне, что над честным человеком нависла опасность.

Майор Брам явился к генералу Круземарку по его приказанию.

Генерал сначала уставился на Рыцарский крест с мечами и дубовыми листьями, который красовался у майора на шее, а затем грубо спросил:

— Что за свинство творится в вашем полку, Брам?

— Об этом, господин генерал, я сам узнал только полтора часа назад.

— Это меня нисколько не удивляет. Каждый раз, когда вы нужны, вы всегда отсутствуете или находитесь в пути.

— Как я должен понимать вас, господин генерал?

— Не будем обманывать друг друга, Брам. Я не хуже вас разбираюсь в жизни, и, к слову говоря, мне прекрасно известна ваша слабость к молоденьким девушкам. Вы меня понимаете?

Майор молчал.

— Уладьте дело таким образом, чтобы мне не пришлось нигде упоминать вашего имени в связи с этим нелепым дезертирством.

— Господин генерал…

— Как вы это сделаете — дело ваше. На всякий случай я хотел бы знать о возможном соучастии в атом деле некоего Генгенбаха. С профилактической целью упрячьте его за решётку, это никогда не помешает.

— Я всё расследую, господин генерал.

— Вам не расследовать, а действовать надо. Мне нужны результаты. Хайль Гитлер! — И генерал подтолкнул Брама к выходу.

Дальнобойная артиллерия разбила деревню до основания. Крыши многих домов провалились, стены рухнули, и лишь печные трубы одиноко торчали среди развалин. Болтались оборванные телефонные провода. Временами клочья облаков наплывали на полную луну. Всё вокруг казалось призрачным. Снег блестел, ветви деревьев едва раскачивались. В такие минуты часовые на постах внимательнее вглядывались в темноту, но на передовой было почти тихо.

Мотор машины заработал, выбросил из выхлопной трубы облачко сизого дыма. При включении первой скорости в коробке передач послышался скрежет. Юрию Григорьеву это подействовало на нервы. Он прибавил газу, отчего джип сразу же побежал резвее. Подъехав к разрушенной хижине, что находилась неподалёку от бункера, в котором помещался коммутатор, Юрий резко нажал на педаль тормоза. Зина, сидевшая на заднем сиденье, чуть не упала.

Юрии бросил взгляд в её сторону и уловил насмешливые искорки в глазах девушки. Он заметил, как дрогнули уголки её губ. Свернув в сторону, Юрий увеличил скорость и скоро выехал на большую дорогу, которая проходила по окраине села Трояны. Потом он повернул на северо-восток и дал полный газ. Машина мчалась по обледенелой дороге.

Сидевшие в машине молчали. Проехав несколько километров, Григорьев сбавил скорость и, свернув с дороги, не без труда повёл машину через засыпанный снегом кустарник, поднимая за собой облако снежной пыли.