Заключительный аккорд
Шрифт:
«…Я глубоко убеждён в том, что предательство, совершённое даже по недоразумению или халатности, как, например, безотчётная болтовня по телефону, должно безжалостно караться смертной казнью…» Далее следовала дата «24.Х. 1944» и подписи главнокомандующего группой «Запад» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, начальника штаба генерал-лейтенанта Вестфаля, командующего группой армий «Б» генерал-фельдмаршала Моделя и начальника его штаба генерала от инфантерии Кребса. Каждый из них получил по экземпляру идентичного текста.
Позднее этот приказ подписали и другие официальные лица: командиры дивизий и Карл Фридрих Круземарк.
В первую очередь «Основные положения к проведению операции «Вахта на Рейне», подписанные фюрером, были направлены самым высоким должностным лицам.
В начале этого документа говорилось следующее: «Основная цель операции заключается в уничтожении противника севернее линии Антверпен, Брюссель, Бастонь. Войска группы армий «Б» во взаимодействии с 6-й танковой армией СС на правом фланге, 5-й танковой армией в центре и 7-й армией на левом фланге после короткой, по мощной артиллерийской подготовки должны прорвать во многих местах, выгодных в тактическом отношении, боевые порядки противника. В последующем прорыв, осуществлённый войсками группы «Б», должен быть расширен серией наступлений группы армий под командованием генерала Штудента, как только противник начнёт бросать в бой крупные силы на отсечение районов между Руром и рекой Маас или же против войск в районе Альберт-капала…»
Первого ноября 1944 года начальник штаба вермахта генерал-полковник Йодль писал генерал-лейтенанту Вестфалю: «Мы не имеем права щадить себя. В положении, в котором мы находимся в настоящий момент, на карту должно быть поставлено всё».
А пятого ноября, то есть спустя четверо суток, было получено другое совершенно секретное указание под названием «Приказ о введении противника в заблуждение и поддержании секретности подготовляемой операции». В этом документе между прочим говорилось: «Основная идея по введению противника в заблуждение заключается в следующем: германское командование ожидает в этом году контрнаступления противника на рубеже Кёльн, Бонн. Чтобы иметь возможность противостоять прорыву противника на северном и южном флангах, необходимо создать две мощные группировки войск, способные нанести контрудары по врагу: одну — северо-западнее Кёльна, другую — в горах Эйфеля…»
Однако все заботы командования и все его предложения провести операцию меньшего размаха были отклонены фюрером. Гитлер и его приспешники, положение которых с каждым месяцем становилось всё бесперспективнее, стремились к «коренному решению».
Восемнадцатого ноября было получено новое секретное распоряжение: «Директивы по проведению операции «Вахта на Рейне». Для успешного проведения наступательной операции решающее значение будет иметь фактор неожиданности, применённый в тактическом и стратегическом масштабе… День начала операции (день «X») будет зависеть от состояния погоды… Всей артиллерии, кроме казематной, запрещается ведение огня… При боевом расположении частей и соединений необходимо учесть, что часть дивизий имеет небольшой боевой опыт, а некоторые вообще такового не имеют. При этом необходимо иметь в виду, чтобы танковые дивизии, принимающие участие в прорыве, были способны вести боевые действия на открытой местности. В силу этого части и соединения первого эшелона должны в основном состоять из пехотных дивизий, основной задачей которых явится уничтожение тяжёлого пехотного оружия и танков противника… Надлежит предпринять всё необходимое для задержания мужчин призывного возраста и направления их на работы в рейх, если их поведение не внушает никаких опасений. Адольф Гитлер».
Фюреру и главнокомандующему вермахтом мерещится новый Дюнкерк, Сокрушить основного своего противника — Советский Союз, полагал фюрер, можно при условии нанесения уничтожающего удара по более слабому его противнику — западным союзникам, разрушив тем самым их коалицию. Тотальный разгром английских войск и Голландии должен был явиться основным фактором наступления в Арденнах, который будет способствовать скорейшему выходу США и Великобритании из этой бесперспективной войны.
Майор Брам распорядился, чтобы его подозвали к телефону только в том случае, если ему будет звонить Круземарк. Найдхард заверил его, что он так и сделает.
Клювермантель сожалел, что не состоится партия в скат. И куда только задевался этот Ноллен? Он искал его целый день, по спрашивать не решался. Возможно, майор послал его к Эльвире Май? В ночь на четвёртое декабри Клювермантель должен был увезти её из охотничьего домика в Шлейден. Однако командир явился один, без девицы, и такой пьяный, что сразу же уснул. Утром майора должен был как следует пропесочить генерал. Майор почти всё время висел на телефоне, названивая командиру батальона, в котором случилось ЧП, то Урсуле. Звонка от Эльвиры почему-то не было. Клювермантель, ничего не понимая, лишь пожимал плечами.
Брам находился во взбудораженном состоянии. Вскоре из отеля позвонил администратор Корн и сообщил майору, что все вещички партайгеноссин Май пересланы по месту её работы.
— Что с ней?! — удивлённо воскликнул майор. — Как?! Корреспондентка убита?
Корн объяснил майору, что свои документы девица носила при себе и потому опознать её не представляло особого труда. Его же попросили сделать всё необходимое, что надлежит делать в таких случаях, что он и исполнил, руководствуясь христианской любовью к ближнему.
— Как же её убили?
— Пуля пробила левую грудь. Видимо, убита наповал, господин майор, — объяснил Браму администратор. — Малютку нашли в долине. Всё это так ужасно…
С того момента как майор узнал об этом, вид у него был такой, будто его оглушили ударам по голове.
— Ноллен! — крикнул майор. — Кофе и водки!
Из бункера майор никуда не выходил. На спине у него выступил холодный пот. Майор тяжело поднялся и громко крикнул через дверь:
— Где Ноллен?! Куда он запропастился?!
Найдхард пожал плечами и тихо заметил:
— Я полагал, господин майор, что вы его вчера в краткосрочный отпуск отпустили.
Брам с таким удивлением уставился на своего начальника штаба, будто тот сообщил ему, что кончилась война.
— Я? Отпустил Ноллена в отпуск? Ничего подобного!
— Господин майор, хотите выслушать моё мнение?
«Этот человек ни при каких условиях ни на йоту не отойдёт от установленного, — подумал майор. — Он всегда находится там, куда его поставили. Храбрости ему тоже не занимать А как он руководит стрельбой! Он, разумеется, внутренне одобряет далеко не каждый мой шаг. Офицеры, подобные Найдхарду, являются лучшим гарантом победы. У них никогда не возникнет вопроса: а не проиграли ли мы эту войну? Такие сражаются до окончательной победы. Интересно, что он думает о Ноллене?»
Майор встряхнул головой, словно отгоняя от себя эти мысли:
— Позже, немного позже…
Капитан Найдхард недоумённо пожал плечами и снова склонился над топографической картой; его открытое лицо словно окаменело.
Неожиданно майор вспомнил, как Ноллен спрашивал его о том, какие города поблизости уже захвачены противником, так как его волновало, не попали ли его родители под американскую оккупацию, что само по себе было отнюдь не удивительно, так как Аахен и Мюнстербуш уже были в руках янки.
«Теперь всё понятно, — сообразил вдруг майор. — Ноллен наверняка подался домой». Стоило только Браму осознать это, как у него пропало желание даже пить кофе. «Мне только этого свинства и не хватало». Настроение у него совсем упало. Как-никак дезертировал денщик самого командира полка. Этак можно потерять Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами. Эсэсовский офицер, появившийся в части, не может этого не заметить.
А тут ещё эта Эльвира Май. Правда, ему пришлось пригрозить ей, так как она его, можно сказать, загнала в угол. Более того, она вообще хотела взять его в руки. И как быстро всем стало известно, что он в эту ночь сопровождал её на позиции! Но, видит бог, он нисколько не виноват, что её убили.