Чтение онлайн

Арденнское наступление застопорилось. По сути дела, оно просто выдохлось. А новая операция гитлеровцев под кодовым названием «Северный ветер», заключавшаяся в проведении наступления в Эльзасе, преследовала цель отвлечь внимание союзников от арденнского выступа и облегчить положение немецких войск, находящихся в нём.

На столе лежала схема местности, в центре которой находился населённый пункт Сероцк. От Нарева пунктиром был обозначен маршрут к нему. На второй схеме болото в ничейной полосе было дано в более крупном масштабе с обозначением каждого отдельно стоящего дерева или группы кустов. На схеме были отмечены вражеские позиции с указанием секторов огня.

Всю последнюю неделю разведгруппа каждую ночь выходила на местность, чтобы разведать возможные проходы через болото. Кое-где топкие места укреплялись хворостом.

Подразделения, располагавшиеся в первой траншее, были заранее оповещены о готовящейся операции бойцов в тыл врага. Началу операции по плану предшествовал короткий артиллерийский налёт, преследующий цель заставить солдат противника уйти в укрытие. Затем открывали огонь миномёты, которые по мере продвижения группы переносили свой огонь к переднему краю противника. Под прикрытием огня миномётов разведчики должны были незаметно подползти к переднему краю противника и пройти через него.

При составлении плана захвата важного «языка» в штабе учли привычки полковника фон Зальца, о которых рассказал Хельгерт. Самым трудным делом было провести полковника на виду у немецких солдат.

Майор Тарасенко договорился с артиллеристами относительно «огораживания» участка проведения операции огнём «катюш» с обоих флангов. Огонь вызывался по сигналу трёх жёлтых ракет.

Тарасенко и Фаренкрог обсудили все детали предстоящей операции. Кое-какие полезные предложения подкинул Иван Добрушкин, исходя из своего партизанского опыта.

Хельгерт готовился к операции вместе со всей группой, подробно не интересуясь тем, кто что будет делать.

Спустя несколько дней его вызвал к себе майор.

— Как вы себя чувствуете, товарищ Хельгерт? — спросил Тарасенко и, видя, что тот медлит с ответом, продолжал: — Мы с Фаренкрогом пришли к единому мнению, что осуществлять руководство операцией с военной точки зрения будете вы. Я понимаю, что вас, видимо, преследуют невесёлые мысли, навеянные неудачей предыдущей операции, но от них нужно отделаться.

«И как только я мог сомневаться в Тарасенко?» — мысленно упрекнул себя Хельгерт, слушая майора.

Две последние ночи разведчики провели на ничейной полосе, хронометрируя время, которое им понадобится для её преодоления. Важно было не попасть под огонь собственных миномётов.

Шехтингу и Хейдеману предстояло тащить взрывчатку. Руди Бендер должен был находиться на передовом КП артиллерии.

— Я предлагаю, чтобы действия группы прикрывал Фаренкрог. Действовать строго по плану. Желаю удачи! — Майор протянул руку Хельгерту, а затем обнял его и расцеловал. — Встретимся на рекогносцировке.

Перед землянкой Хельгерт натолкнулся на Ивана Добрушкпна.

— Гитлеровцы, разумеется, ни о чём не догадываются, — с усмешкой сказал сержант. — Они небось думают, что русские пьют водку, чтобы хоть немного согреться. А стреляют они в честь Нового года. Постреляют, постреляют, да и уснут.

— Иван, ты хорошо себя чувствуешь?

— Да. Всё готово. Можно трогаться.

Фриц Хельгерт направился к зданию школы, где его ждал майор Сосновский, замполит разведчиков. Это был полноватый человек, определить возраст которого с первого взгляда было трудно. Движения его неторопливы. У него коротко подстриженные волосы, из-под густых бровей на собеседника смотрели голубые глаза.

Майор перелистал какие-то бумаги и, сдвинув фуражку на затылок, продолжал что-то читать. Затем он посмотрел на собравшихся, давая этим попять, что готов к беседе. В большом классе собралось человек сорок, и среди них Фаренкрог и Хельгерт.

Из-за стола поднялся майор Тарасенко:

— Товарищи, к нам на совещание пришёл товарищ майор.

Сосновский расправил плечи и бодрым голосом сказал:

— Я надеюсь, что мы с вами вступили в последний год войны, а раз это так, то нам необходимо напрячь все наши силы для того, чтобы добить фашистов. Многие из вас уже побывали в тылу врага и видели, как там и что. Имеющиеся у нас плацдармы на Нареве и Висле забиты нашими людьми и материалами. О чём ото говорит? Да только о том, что скоро здесь будет нанесён удар по гитлеровским частям. Войска Советской Армии освободят братский польский народ и пойдут дальше, к Одеру. А что думает по этому вопросу гитлеровское командование? На пашем участке гитлеровцы наблюдают за нашими оборонительными работами. Аэрофотосъёмка, которую они проводят, подтверждает их версию. Они ждут нашего наступления в Курляндии и Южной Польше. Сами же они стремятся потеснить нас на южном крыле, в Чехословакии и Венгрии, с целью деблокирования будапештской группировки. С этой целью они сняли часть резервов с центрального участка, сконцентрировав их на флангах.

Сосновский вытер пот со лба и продолжал:

— Только прошу вас, товарищи, не понять это так, что перед нами будто бы находится слабый противник. Противник приложит все силы для того, чтобы задержать нас на этом рубеже и не дать прорваться к его государственной границе. Наступление, к которому мы готовимся, должно быть расширено. Оно должно лишить фашистов возможности маневрировать. А для выполнения этих задач нам необходимо, во-первых, провести тщательную разведку первой полосы обороны противника и иметь достаточные резервы. Времени у нас достаточно, чтобы подготовиться к выполнению столь важных задач. Во-вторых — и это самое важное, — нам необходимо беречь людей. Наши солдаты героически сражаются с врагом. Однако мы с вами обязаны воодушевлять воинов на новые подвиги во имя Родины.

Внимательно оглядев первые ряды слушателей, майор спросил, есть ли у кого вопросы.

Поднялся молодой лейтенант:

— Скажите, а почему на нашем участке фронта с сентября не проводилось ни одного более или менее крупного наступления?

— Причина проста: нужно было в первую очередь восстановить железнодорожные ветки в этом районе. Любое наступление можно планировать только при возможности обеспечения наступающих войск всем необходимым для боя и жизни.

— Товарищ майор, вы вот здесь упомянули Курляндию. А сколько дивизий противника там окружено? — спросил капитан-связист.

— По нашим сведениям, двадцать шесть дивизий. Вот уже десять дней, как войска Второго Прибалтийского фронта ведут ожесточённые бои с противником. Это уже третья по счёту операция, которая проводится для того, чтобы сузить кольцо окружения.

— А сколько дивизий окружено в Будапеште?

— Три немецкие и три венгерские пехотные дивизии, одна немецкая и две венгерские танковые дивизии, — следовательно, всего девять дивизий, не считая большого количества отрядов венгерского фашиста Салаши.

— Скажите, товарищ майор, какова связь нашей наступательной операции с действиями наших союзников на Западном фронте? — спросил Сосновского младший лейтенант.

Майор немного задумался, а затем ответил:

— Не секрет, что крупное наступление советских войск на советско-германском фронте явится большим ударом по гитлеровской концепции ведения войны на два фронта. Это лишит Гитлера возможности перебросить войска с одного фронта на другой. По имеющимся у нас сведениям, гитлеровское командование намеревается нанести нашим западным союзникам несколько ударов на различных участках фронта с целью их раздробления. Однако что бы они ни предпринимали, это не может изменить хода войны.