Закипая веселой,Ядреной листвой,Ты вовсю хорошелаНад тихой Псков ой,В половодье смирялаСтроптивость воды,Отводила корнями обрывОт беды.Ох, и грузно же былоВ июльскую звеньИз суглинка водицу тянутьДолгий день!А мальчишекВ зеленой охапке качать!А влюбленныхС темна до светла привечать!А стоять у обрыва,Как зорька, светла!..Для кого ж ты, сердяга,Была не мила?..У Псков ыя опятьВечерами брожуИ на корни витые взглянутьЗахожу.Им трудиться не тридцать,А триста бы лет,Да какому-то злыднюТы застила свет.К нашим бедам — глух а,А к удачам — легка,Ободрала коруНожевая рука.Сникли, съежились листьяУ суши в когтях…И добро б человекуПотребность в лаптях!
«За деревню сквозь желтую осыпь…»
За деревню сквозь желтую осыпьВел проселокТо прямо, то косо,Опоясав низину подковой,Заворачивал в клевер медовый.Вдоль ракитника вел над рекою,Прятал в спелую рожь с головоюИ волнистым шуршащим навесомУбегал к синеватому лесу.Тот проселок за долгие годыУтоптали, как ток, пешеходы.По нему шли туда,Где раскаты,Шли на смертьВ сорок первом солдаты.Укатали проселок обозыИ листвой застелили березы,Сапогом да узорчатой шинойПропечатана вязкая глина…Выбегают проселки такиеНа большие дороги России.
«Живешь, заботой городского…»
Живешь, заботой городскогоНасквозь прохвачен и прогрет.И вдругПод ложечкой заноет,Да так,Что почернеет свет…С чего бы,Сам не понимаю,Тоской захолонуло в мае,Когда на влажных тротуарахАсфальт теплынью разморен:Его вздувает, что опару.Да что гудрон,Когда бетонЗеленой молодью пропорот.И вроде город мне не в город.Так вот с чего тупая больОтозвалась под сердцем гулом:Полями вешними пахнуло…И ты хоть как себя неволь —Уснуть не сможешь:Ночь, другуюВсе видишь землю дорогуюС крутым опасным половодьем,Когда ручей под стать реке,А в нем березы налегкеБредут,Смеясь над непогодьем.А бани, словно пароходы,В субботу густо задымят.И до потемок огородыБогато ведрами звенят.Листа березового запах,Мореного в жару сухом,Ложится в лунные накрапыЕще не сложенным стихом.В тех банях сверстники с устатку,Как боги, в облаках парят…Я сладко шевельнул лопаткой,Как будто жаром тем объят.И до утра усну едва ли.Я знаю:Ждут меня поля,Зовут,Зовут родные дали…Прости,Отцовская земля!
В МЕДВЕЖЬЕМ ВИРУ
Не дед — бородища лопатой,Плечами покат,Звероват, —Лесничий Сергей Конопатый,Веснушчат, как рыжий закат.Такого ль хозяина ждалиУвидеть в Медвежьем Виру:Увидели —И заскучалиСобратья мои по перу.Все кажется им,Что на древнейЗемле чудаков-скобарейСлезятся курные деревни,Скрипят на ветру без дверей.А в них мужики бородаты,С ухваткойМедведю под стать,На крышах замшелых закатыЛожатся с полдня почивать…Ищите,Ищите, коллеги,Ну как же — остались следы:Еще громыхают телеги,И в чайной галдеж не с воды.Но бородуДля колоритаНайдете у нас не везде.Да вряд ли собака зарыта,Хотя бы и в сверхбороде.Узнайте лесничего в деле,В потемках озябших лесов,Когда затяжные метелиСвивают снега в колесо,И ветры березник в ободьяСгибают,Натужно звеня, —Когда затрубит половодьеВ воронку у каждого пня!…И что бы в лесу ни стряслося,Ответчик —Лесничий один:Зачислит на пенсию лося,Дожившего до седин,Накормит в мороз куропаток,Зайчишку-подранка спасет…На этих плечах непокатыхСерега порядком несет!…И с деревом он человечен,А что безбород — не в укор:Он завтрашним,Завтрашним вечен,Как этот порубленный бор!
ГУСЛЯРЫ
Небо — куполом иль мокрою рогожею, —В путь-дороженьке кал ики перехожие.Потешали молодецкую братч ину,В Киев-городе оплакали дружинуКнязя Игоря.И снова Русь былинная…То не песня в поднебесье лебединая,Перед бурей не птенцов скликают гуси —Взрокотали звончатые гусли.Шли кал ики с песнями да охами —По векам, как по ступенькам.В стольный градЗаявилися ватажно скоморохами.Слушай гуселькиКто рад и кто не рад!Смерды слушали —Душою приосанились.А монахи да ярыжки прячут нос:Чуть стемнело — к володыке,З емно кланялись.Спешно стряпали на вольницу донос.И затеялось гонение на звончатые…Только видано ль,Чтоб песню на РусиНа кресте распяли и прикончили!Наши деды гусли пронеслиЧерез все крестыИ все запреты,Деды — безымянные поэты!
МОЙ СТИХ
Стих мой тихий в дорогуДа в ветер влюблен,Ни черту, ни богуНе молится он.Один заночуетВ лесу под сосной.И снова кочуетС мешком за спиной.В мешке том рябиныРубиновый клад,Запевки,БылиныДа притчи лежат;Настой медуницыВ низине парной,Прохлада водицыВ полуденный зной;Накрапы рассвета,И горькость,И мед:Горючее летоВ мешке он несет.В деревне привычноСтучится в окно.— Ну вот и отлично,Зажд ались давно.Мне давечь сказалаСоседка про вас…Пропустим по малой,С дороги — как раз.— По «сотенке» можно.— Пожалте за стол.—И дед осторожноПро песни повел:— Составлены вродеТолково на слух… —Но тут в огородеВзорвался петух.Хозяин степенно:— Пора и в кровать, —У нас не посменно:До солнца вставать.И стих не перечит,Он знает:СейчасНе падки на речиВ деревне у нас.
«Ты, земля, не баловала лаской…»
Ты, земля, не баловала ласкойХлеборобов,Родичей моих:Загибала мужикам салазки,Норовила кулаком под дых.А потом сама и вызволялаИз беды мой деревенский род:Ягодою свежею и вялойДа грибом в неурожайный год.Выдавала клена на ободья,Шелковой бересты и мочал…Дед пахал хозяйские угодья,В бороду до времени молчал…По себе,Не по рассказам знаю,Как берет костлявая беда.Что от нас осталось бы тогда,Если бы не доброта земная?Враг с огнем прошелся по хлебам —И поля мертвели, словно туши.Добрая земля в чащобахНамПочерневшие выхаживала души.Мы кормились молотой коройИ хмелели от малинового чая.Вот тогда и понял я впервой:Безгранична доброта земная.Доводилось мне потом встречатьПосуровее края и посердечней,И везде, и всем земля — как матьВ доброте и щедрости извечной.У моей единственной мечтыИз веков проторена дорога:Людям бы вот столько добротыЧерноземной,ИскреннейИ строгой!
ЗАКОЛДОВАННОЕ СЧАСТЬЕ
(поэма)
ВСТУПЛЕНЬЕ
На перекрестье двух дорог,Земля,Перед тобою каюсь,От бед твоих не отрекаюсь,Прими же сына на порог.Мы что-то потеряли все,Тебя покинувшие в горе,—И тот, кто властвует на море,И тот, кто строит на Чусе.Ушедшие судьбу пытать,Перед тобой мы виноваты.Грядет священный час расплаты —Ни вволю есть,Ни в меру спать.Он ждет,Придет тот день вчерашний,Посмотрит пристально в глаза:Разбудит голос талой пашни,И, ослепив,Прозрит гроза!Возьмет всего,Насквозь пройметТебяЗабытыми ветрами.Увидишь сам, что век не тотС его неновыми делами.Тогда ты, может быть, поймешьУпрек родительницы кроткой,Что без тебя растила рожьИ коротала век короткий.Ведь ты забыл, как держат косу,Не говоря уж об ином,И двадцать лет не кажешь носуВ осевший под березой дом.Немалый срок.Решений тьма,Романов — и того не мене,Но ни решенья,Ни томаЗа плугом стариков не сменят.И нам придется дать ответЗа все погибшие колосья,За «королеву поля» —Гостью,Что насаждали столько лет;Понять самой вины причину,Зазря не пригревать хулуИ все принять,Как д олжно сыну:И равнодушье, и хвалу.
РЕВНОСТЬ
До соседнего селаЧерез рощуМне ходить бы на блины к тощей теще:Шалью шелковойБолезную одаривать.Под наливочку неспешно разговаривать.И не знать бы ни беды, ни тревоги,—Чтоб молодка завсегда на пороге.Будь с покоса ты, с похмелья, от собранья,Чтобы Дарьюшка —Сплошное пониманье:До полночи дожидалась бы встречи,Ни словечком супротив не поперечив.Да и я уж радость-женушку пестовал бы,—Обходился б не как с бабой,Как с невестою…Спохватился я от дум —Коченею!..А совсем недавно хаживал с нею —С самолучшей на округу нашу девкой —Да пошаливал под окнами припевкой!..И с чего бы вдруг ко мне охладела?Я до ней,А у Дарьюшки — дело:То концерт,То громкое чтенье,То по Красному Кресту обученье.Ох, не по сердцу мне Дарьины ученияДопозднаУ сельсоветчика Евгения!..Иль позарилась на твердую зарплату,Захотелось на готовые харчи?Понаскучило вынянчивать лопатуДа выстаивать на зорьке у печи?Или душеньку твою,Душа-дев ица,Соблазнило,Подкузьмило в недород?Как же мне-то быть веселымУхитриться,ЗаявитьсяПрежним гоголем в народ?!Эх, не я лиПервый парень на деревне,Хоть с гармонью,Хоть с саженною косой!Ты ходила бы при мне под стать царевне,На покатых —С огнерыжею лисой!Ничего, что трудодень не давит спину,Нам уменья на житье не занимать:Ремесло в котомке з аплечи закину —Словом-лихом попрошу не поминать.Заявлюсь домойНе с дохленькой зарплаты,На плечах моих — похрустывает хром!Захоти —И выстрою палаты:С топором-тоПосподручней, чем с пером.Или, может, гармозень моя осипла,Не сумеет отчубучить «скобаря»?..И какого черта к этому прилипла? —Ох, гляди, невеста,Вышло б не зазря!Мы еще тово Евгения спытаем:(Не на слово —На двужилистый кулак!)Уж такая ли любовь его крутая,Да и костью председателишко —Как?
* * *
Шел деревней Первомай,В красное одетый.Хочешь — нет: воздымайМетра в два портреты.И неси свою бедуВ святости иконной…В сорок первый год иду,Словно в боль влюбленный.Не поплакаться иду,—Чтоб, скулу спружиня,Рассказать про ту беду,Живу и поныне.Пошуметь иной не прочь:Мол, молился каждыйТем портретам день и ночьС суеверной жаждой.Хоть ученый,Хоть инойУтвердитель смелый,За широкою спинойПрятаться не дело.Говорил ты черта с дваВ деревнях с народом,Что концы сводил едваГоре-огородом,Что от дум темнел с лица,Как под осень травы…Мне те думы от отцаПерешли по праву.
* * *
А тогда?Тогда-то что!Двадцать лет — не сорок,Жил я верой и мечтой,Вспыльчивый, как порох.День, как солнышко, горелДарьюшкиным взором,И в обиде все же грелЖарким разговором.До портретов ли,КогдаСердце, ох, зашлося:Думы душеньку — беда! —Доконали вовсе.