Заколдованный круг
Шрифт:
Хусманы были чем-то так поглощены, что не заметили появления Ховарда. Он спрыгнул с лошади. И тут же услышал ржанье Буланого, нет, не ржанье, а дикий лошадиный рев. В конюшне что-то грохотало и гремело, послышался человеческий крик и удар о стену. И снова загрохотало и загремело.
В одиночестве
— Буланка! Буланка! — позвал Ховард, открыл дверь и влетел в конюшню.
Буланый был весь в крови. В боку и на левой ноге зияли две большие ножевые раны. Конь дрожал как осиновый лист. Он сшиб перегородку в стойле.
Рядом с Буланым, отброшенный к стене, лежал Мартин. Грудная клетка у него была проломлена, и он с трудом дышал. Он был в сознании и посмотрел на Ховарда странным, задумчивым, беззлобным взглядом, словно прощаясь. Вдруг изо рта у него хлынула кровь, он вытянулся и испустил дух. Буланый, почувствовав запах крови, снова с силой ударил в стену.
— Буланка! — Ховард бросился в стойло, схватил коня за холку и принялся нежно поглаживать.
— Ну, Буланка, конек! Бедный Буланка!
Лошадь чуть успокоилась.
По счастью, стойло рядом с ней оказалось свободным. Конюшня была рассчитана на шесть лошадей, но в Ульстаде было их только четыре, а в конюшне сейчас стояло две. Кроме Буланого, здесь находился лишь перепуганный до смерти Старый Гнедой. Он бил о землю копытами, дрожал и фыркал.
— Ну, Буланка, конек!
Ховард вывел коня из стойла и поставил рядом со Старым Гнедым. Когда он вел Буланого мимо трупа Мартина, конь опять задрожал всем телом и зафыркал, будто почуял волка или медведя.
Ховард привязал коня. Старый Гнедой протянул голову в соседнее стойло и мордой тыкался в шею Буланого.
Ховард вышел к хусманам.
— Мартин умер. Помогите мне его вынести, — сказал он.
Двое мужчин вошли в конюшню, и лошади снова захрапели и зафыркали.
Втроем они подняли Мартина, положили в проходе и распрямили тело. Ховард закрыл Мартину глаза, остальные ждали.
Когда они вышли, Эдварт сделал шаг вперед. Лицо его было перекошено. Глядя безумным взором на Ховарда, он крикнул:
— Это ты убил Мартина! Я слышал, ты прихлопнул его!
Остальные стояли в нерешительности. От удивления Ховард не мог вымолвить и слова: они же стояли здесь и слышали — Буланый ударил Мартина так, что стены задрожали.
Но Эдварт снова закричал как бешеный, так что пена брызгала изо рта.
— Я слышал. Это ты его прихлопнул!
Должно быть, он слышал последний удар Буланого.
И остальные подхватили:
— Да, мы слыхали, ты его прихлопнул!
— Убивец! — заорал Эдварт.
Трое других, все больше распаляясь, вторили ему:
— Убивец! Убивец!
Ховард, опешив, смотрел то на одного, то на другого. Он не верил собственным ушам.
Гнедой, все это время спокойно стоявший поодаль, насторожился. Но вскоре принялся щипать траву.
Появилась служанка и, широко раскрыв от удивления рот, замерла на ступеньках крыльца. Когда они снова закричали «убивец», она заорала благим матом и скрылась в доме.
Ховард приготовился защищаться — сейчас можно ожидать чего угодно. Четверо против одного — достанется ему. Но произошло не то, чего он ожидал. Вдруг Эдварт завопил:
— Мы идем к ленсману!
Другие тут же подхватили:
— Да, да! Идем к ленсману!
В ту же минуту выскочила служанка с большим узлом в руке.
— Не останусь в доме убивца! — крикнула она и вышла вместе с хусманами со двора.
Ховард остался один.
Беспорядочные мысли теснились в его голове, но он и сам не знал, о чем думает. Он очнулся, почувствовав, как Гнедой трется мордой о его плечо.
— Верно, Гнедой. Сначала займемся тобой. И, думаю, мы пока не поведем тебя в конюшню.
Ховард напоил коня, расседлал и привязал за домом.
Потом отправился на кухню — надо было промыть раны Буланому.
На столе опустевшей кухни стояли остатки еды — каша, плоский хлеб к кислое молоко. Большой котел, висевший на вбитом в стену крюке, был наполнен теплой водой. Ховард снял котел с горящих углей, взял полотенца, намочил их, выжал и направился в конюшню.
Успокоившийся Буланый тихо заржал, когда он вошел. Кровь почти остановилась.
Ховард ласково заговорил с ним и осторожно промыл раны мокрым теплым полотенцем.
Похоже, что лошади это нравилось.
Потом он напоил обеих лошадей и дал им сена. А Буланому добавил несколько горстей овса.
Худшее позади. Буланый с жадностью набросился на овес. Подумав, Ховард и Старому Гнедому насыпал несколько пригоршней овса.
Конь тихо заржал и принялся жевать.
В конюшне воцарился покой, будто ничего страшного и не произошло.
В пяти локтях от лошадей лежал труп Мартина.
Ховард вспомнил: пора заняться и другим. Верно, коровы еще в хлеву, да и накормлены ли свиньи?
Он отправился в хлев. Мари лежала в своем закутке.
— Коровы подоены?
— Да. Служанка их напоила и дала им сена. Но свиней, кажись, еще не кормили.
Впрочем, он и сам догадался: из свинарника раздавалось недовольное хрюканье.
— Слыхала, что случилось, Мари?
— Слышала, почти все, — ответила Мари. — И думаю, почти все поняла.
— Мартин пытался изувечить Буланого — он дважды ударил его ножом, кровь еще хлестала, когда я вбежал. А Буланый разъярился, свалил перегородку и отшвырнул Мартина к стене.
— Слышала, — сказала Мари. — Плохо это.
Ховард не ответил.
— Ты ела, Мари? — спросил он.
Нет, она не ела.
— Каша, наверное, уже остыла, но, может, поешь? — предложил он.
Она поест. Ховард принес ей еду.
Коровы в пустом хлеву тосковали по сочной траве. Ховард выпустил их на выгон.
— Я скоро вернусь, — сказал он Мари, уходя.
Теперь надо было накормить свиней. Он подогрел воду с помоями, приготовил несколько ведер корма и вылил в большую лохань. На это ушло полчаса. Он радовался каждой прошедшей минуте. День этот будет долгим.