Чтение онлайн

— Не Бог, Ангел. Лишь я.

— Ты, эм, ты огромный.

У меня пересыхает во рту, что является полной противоположностью моему пульсирующему центру. Он ухмыляется, пристально глядя на меня сверху вниз.

— Это тешит моё мужское самолюбие.

Но по-другому его описать невозможно. У меня очень мало опыта для сравнения, но я знаю, когда мужчина хорошо одарен, и Джон — лучший. Всё ещё стоя надо мной, обхватив член кулаком, он хрипло спрашивает:

— Что у тебя под этими незаконными шортами?

— Стринги, — отвечаю я, засунув большие пальцы за пояс, дразня его ещё немного.

Он запрокидывает голову и рычит, звук отражается от стен.

— Дай-ка мне посмотреть.

Опуская большие пальцы ещё ниже, я стягиваю шорты со своего тела, при этом выгибая спину. Я обнажена, кроме своих нежно-розовых стрингов, и смотрю на Джона, который продолжает нависать надо мной.

— И это тоже сними, — он накачивает свой член быстрее, когда появляются капли предварительной спермы.

Прикусывая нижнюю губу, я наслаждаюсь тем, какие ощущения вызывает во мне его взгляд. Сексуальная, желанная, живая. Я бросаю стринги на пол и поднимаю руки над головой, ожидая следующих инструкций.

— Господи, Фелисити. Мои сны никогда не могли бы воздать тебе должное.

Наши губы соединяются, когда он ползет по моему телу, мы оба обнажены и лежим поверх одеяла.

— Тебе холодно?

— Нет, я сгораю.

И я сгораю. Я вся горю, охваченная желанием.

— Раздвинь для меня ноги, Ангел. Я хочу почувствовать твою сладкую киску у себя во рту.

Я слегка раздвигаю ноги, пытаясь скрыть свою нерешительность, но Джон замечает, его расширенные зрачки сужаются от моего беспокойства.

— Я никогда раньше этого не делала.

Он отрывает голову от ложбинки между моих грудей, которую он целовал мгновение назад.

— Никто раньше не пробовал тебя?

Я качаю головой.

Он улыбается, и в его улыбке сквозит легкое самодовольство, но я вижу, что он шокирован моим признанием.

— Значит, я буду у тебя первым?

— Эллиот никогда не делал этого для меня. Наоборот, да. Но никогда для меня.

— Тогда он ещё больший засранец и дурак, чем я думал. Это тело, Ангел, заслуживает того, чтобы его сожрали. к тому времени, как я закончу с тобой, твой идеальный ореол будет искривлен.

— Что ты собираешься со мной делать?

Я играю на его потребности доминировать.

Могут ли улыбки быть непристойными? Ну, очевидно, могут, потому что его губы растягиваются в порочной усмешке, его правая рука оказывается между моих бедер.

— Не стесняйся, раздвинь их как следует для меня, детка, и ты узнаешь.

Когда я раздвигаю ноги, мои руки всё ещё зажаты над головой, Джон проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра.

— Что я собираюсь здесь найти? — шепчет он мне на ухо.

Я не могу найти в себе сил ответить, мой голос дрожит от желания.

— Используй свои слова, Ангел. Скажи мне, что я здесь найду?

Я тяжело сглатываю.

— М-мою киску.

Его рот возвращается к моей ключице, когда он начинает покрывать поцелуями то место, на которое, как он быстро понял, мое тело реагирует сильнее всего. По правде говоря, я реагирую на всё, что он делает; как будто мы находимся в идеальной синхронизации, и он знает, чего я хочу, больше, чем я сама.

— Это верно, и ты знаешь, что я собираюсь сделать с твоей киской сегодня вечером?

Я качаю головой, уже чувствуя, как нарастает невыносимая боль.

— Нет.

— Я собираюсь попробовать её на вкус.

— Пожалуйста, — умоляю я, интенсивность его слов и прикосновений оказывается слишком сильной.

— Что “пожалуйста”?

— Пожалуйста, п-попробуй меня.

Не успевают слова слететь с моих губ, как я чувствую давление двух толстых пальцев на свой вход. Я такая влажная, что он легко входит в меня, его пальцы двигаются ножницами, когда он впервые двигает ими.

— О, чёрт, ты такая влажная для меня, — находит то место, до которого я всегда с трудом дотягивалась сама. В ответ мои бедра отрываются от кровати. Я полностью потеряла контроль над своим телом и разумом.

— Тебе это нравится, Ангел? Тебе нравятся мои пальцы в твоей тугой, влажной киске? Потому что мне это нравится, — в тишине комнаты хорошо слышно, насколько я влажная. — Этот шум, звук твоей тугой влажной киски, принимающей мои пальцы, я представлял это каждый раз, когда фантазировал о тебе, но ничто не может сравниться с реальностью. А теперь скажи мне, ты близко?

Мои пальцы на ногах подгибаются, и когда он отпускает мои запястья, мои руки опускаются вниз, сжимая простыни.

— Я собираюсь к-кончить.

Я срываюсь. Это самый сильный оргазм, который я когда-либо испытывала.

Я никогда не была шумной в постели, но сегодня я выкрикиваю имя Джона, пока его большой палец медленно обводит круги по моему чувствительному клитору. Разжимая пальцы, он садится на колени.

— Посмотри на меня, Ангел. Я хочу, чтобы ты посмотрела, как я впервые попробую тебя на вкус, — он подносит пальцы ко рту, с которых капает мое возбуждение, и, посасывая каждый из них по очереди, не сводит с меня глаз, и, клянусь, я снова кончаю от одного этого зрелища. — Ты такая милая, детка, я думаю, ты тоже должна попробовать, — он наклоняется и проводит по моим губам единственным пальцем, который ему ещё предстоит пососать, и я приоткрываю губы, беря его в рот и пробуя себя на вкус. — Хорошая девочка.

— Встань передо мной на колени, Фелисити. Я ещё не закончил.

От упоминания моего имени у меня тают кости. Я превращаюсь в лужицу, изо всех сил стараясь подчиняться его приказам. Отчаянно хочу, чтобы он снова прикоснулся ко мне.

Оказавшись на четвереньках, я прогоняю прочь чувство неловкости. Он может видеть каждую частичку меня, но почему-то я никогда не чувствовала себя так непринужденно. Я доверяю ему и хочу этого. Я хочу его.

— Господи, хотел бы я, чтобы ты видела себя прямо сейчас. Эта блестящая киска, — он проводит пальцами по моему жаркому телу и снова подносит один ко рту. — Я умираю с голоду, а ты такая вкусная. Такая. Охуенно. Вкусная.

Я вскрикиваю, чувствительная от моего последнего кайфа и отчаянно нуждающаяся в большем.

— О боже, Джон. Ещё.

— Знаешь ли ты, как чертовски потрясающе слышать моё имя на твоих губах, когда ты кончаешь для меня? Знаешь ли ты, сколько раз я сжимал и гладил себя, думая о том, как моё имя сорвется с твоих губ?

— Я тоже.

Я задыхаюсь.

В ответ он издает грозный рык и кладет руки на мои ягодицы, раздвигая их шире.

— О, детка, ты такая красивая.

Он пожирает меня так, словно я — последнее, что он когда-либо попробует, его язык скользит от моего клитора до узенькой дырочки, к которой ещё никто не прикасался. Он проникает языком в мою киску.