Заколоченные Сердца
Шрифт:
Джек
«Я не знаю, может быть, почему это имеет значение?»
Я
«Просто будь осторожен, ты понимаешь, о чём я говорю…»
Джек
«Так это значит "да"?»
Он больше не твой ребенок, Фелисити.
Я
«ДА. Но нам нужно встретиться, чтобы я могла вручить тебе подарок. Думаю, в этом году он тебе понравится.»
Джек
«Хорошо. Но можем ли мы на этот раз обойтись без носков с Бэтменом?»
Я
«Поверь мне, я вот-вот стану твоим новым любимым человеком.»
Джек
«Маловероятно, если только ты не играешь за Scorpions.»
Я улыбаюсь про себя, самодовольный режим активирован.
ГЛАВА 3
фелисити
Сойдя с монорельс, я подъезжаю к стадиону "Scorpions".
Пора забрать подарок Джека — абонементы на ледовый сезон. Готова официально стать его любимым человеком, Фелисити.
За последние восемнадцать месяцев мы с Джеком были здесь пару раз, но места нам всегда доставались не самые лучшие.
Взглянув на часы, я понимаю, что опаздываю на ланч с Кейт и совершенно заблудилась в лабиринте из коридоров. Где касса? Я тянусь к своей сумке и достаю телефон, набирая сообщение Кейт, сообщая ей, что опаздываю, потому что, по-видимому, не могу четко следовать указателям, когда натыкаюсь на стену. Очень мускулистую стену.
От удара я отшатываюсь назад, когда мой телефон летит через всю комнату, встречая свой конец с треском. Чёрт возьми. Я уже почти падаю, когда чувствую, как сильная рука обвивается вокруг моей талии и поднимает меня на ноги.
— Эй, эй, ты в порядке? — глубокий и чувственный, почти не от мира сего голос пронизывает моё шокированное состояние, когда я выпрямляюсь.
Собравшись с силами и приспустив платье до приличной длины от того места, где оно собралось, скажем так, выше середины бедра, я смотрю на обладателя этого голоса.
Пресвятая богородица.
Я умерла и попала на небеса или получила какое-то тяжелое сотрясение мозга, потому что это может быть только галлюцинацией? Мужчина, который стоит, обхватив меня за талию, ростом, должно быть, не меньше шести футов четырех дюймов (примерно 195 см), и, хотя на нем толстовка с капюшоном, его сильные руки хорошо видно и ощущаются. Он прижимает меня ближе к своему теплому крепкому телу, и у меня кружится голова, его присутствие так ошеломляет. Его серо-стальные глаза — первое, что я замечаю, когда они пригвождают меня к месту своим пристальным взглядом. У него сильный нос, идеально сидящий на переносице с небольшой россыпью светлых веснушек. Его высоким скулам можно позавидовать, и когда я опускаю взгляд ниже, меня встречают полные губы, которые хочется поцеловать.
То, что я могла бы сделать с этим ртом. То, что этот рот мог бы сделать со мной.
Это, конечно, незаконно — так хорошо выглядеть. Но потом он, чёрт возьми, улыбается, и боже милостивый, у него на щеках появляются ямочки.
Да, я определенно получила травму головы.
ДЖОН
— Отличная тренировка, Морган, ты в хорошей форме.
Да, если бы я только чувствовал это.
Но я приму редкий комплимент от тренера Берроуза. Он — крепкий орешек, бывший профессиональный игрок из тех времен, когда НХЛ была ещё жестче, чем сегодня. Он жестко управляет нами и не боится отправить нас на скамейку запасных при первых признаках слабости. Он назначил меня капитаном три сезона назад, когда Джеймсон, наш предыдущий центрфорвард, получил травму на льду, которая поставила крест на карьере. Этот день навсегда врезался в мою память. Легко воспринимать своё время как игрока как должное, и мне повезло, что у меня была долгая и блестящая карьера, за которую я получил всего несколько легких травм и ушибов.
— Спасибо, тренер, я чувствую себя хорошо.
Ложь во спасение ещё никому не вредила.
Тренер кивает и, распахнув дверь раздевалки, направляется в свой кабинет. Когда я поворачиваюсь обратно к скамейке запасных, достаю телефон и вижу запоздалое напоминание, которое я поставил ранее. Чёрт. Я забыл купить билеты на премьеру для мамы, папы и моего брата Адама. Конечно, я мог бы попросить их подождать меня на стадионе в день игры, но в эти выходные я планирую поехать домой в Бельвью. Конечно, у меня напряженный график на ближайшие пару недель перед началом сезона, но я хочу увидеть своих родителей, и я не хочу пропустить выражение лица Адама, когда он увидит билеты, которые я ему купил.
Обычно мои родители предпочитают сидеть поближе ко льду. Мой отец, Джеймс, заядлый хоккейный болельщик, и хотя я единственный игрок в семье, он не может насытиться НХЛ. Его страсть к хоккею — одна из причин, по которой я начал играть. Мы жили и дышали хоккеем, когда я был моложе, и они всегда находили деньги, чтобы помочь мне осуществить мои мечты. Моя мама, Дженни, оставалась дома с Адамом, потому что мы не могли позволить себе места в ложе, а более тихие места — единственный способ безопасно доставить Адама на матчи.
Адам страдает аутизмом и у него нарушения сенсорной обработки. Его слухозащитные устройства делают многое, чтобы заглушить шум, но, сидя в ложе, мы можем контролировать его окружение. Моим родителям не всегда было легко; они — лучшее, на что может надеяться ребенок, но получать посредственную зарплату, воспитывать двух мальчиков и бороться за будущее Адама — это нелегко, и нельзя отрицать, какое влияние это оказало на них. Адам живет в своём доме на другом конце города в течение недели и обычно приезжает домой на выходные, и время от времени я удивляю его и своих родителей билетами.
Я поворачиваю налево в конце коридора, когда мой путь пересекает зеленая вспышка. Я торможу, но слишком поздно; я прижимаю крошку к себе и практически падаю на собственную задницу, когда визг отражается от стен.
Поскольку я Джон Морган и в высшей степени неуместен, моя первая мысль — как бы я хотел услышать этот крик при других обстоятельствах. Моя вторая мысль, когда я поворачиваю крошку и проверяю, всё ли с ней в порядке, заключается в том, что да, я определенно хотел бы услышать этот крик при других обстоятельствах. Желательно, чтобы это включало в себя постель, обнаженную её и совершенно другой вид осмотра тела.