Чтение онлайн

К величайшему его удовольствию, Марианне были интересны его объяснения. Она без конца задавала вопросы, хотела понять, какая у них философия. Нигилизм? Скептицизм? Сюрреализм? Дадаизм? Про это он ни хрена не знал. У него просто было несколько базовых принципов: нейтральность сети, то есть чтобы никакое государство, никакая частная контора не вмешивалась в управление ею, неограниченная свобода выражения, самоуправление, провокация. Когда Марианна заметила ему, что фактически они создают сетевую полицию, нечто вроде частной охранной фирмы, он не знал, что ответить. Да, они сами вершат правосудие, просто потому, что это их дом. Он видел все возможные перегибы, на которые указывала Марианна, но оставался при убеждении, что они создают новое общество, непохожее на прежнее. Она заговорила про утопию. Может, это оно и есть, утопия. Но настоящая утопия – думать, что можно изменить общество. А им глубоко плевать. Да в гробу они его видали, это тухлое общество. Они просто выстраивают себе иное, параллельное пространство. Марианна сказала, что понимает: они встретились в сети не случайно. Если бы у людей не было проблем с реальностью, с внешним миром, то с чего бы они все вечера просиживали взаперти, уставившись в экран. Чтобы открыть для себя красоту интернета, нужно быть социальным инвалидом и таскать в себе изрядную дозу неустроенности. Только люди, сильно недовольные миром, таким, каков он есть, могли полжизни, если не больше, торчать во вселенной, населенной другими увечными мигрантами. Интернет стал Америкой для социальных инвалидов. Для недотеп реала. Для одноглазых, кособоких, несогласных, неудовлетворенных, застенчивых, депрессивных, бунтарей, параноиков. Для тех, кто не верит в себя, и тех, кто не верит другим. Для слишком больших циников или слишком больших идеалистов, чтобы довольствоваться реальностью, в которой они вынуждены жить. Зачастую эти циники и есть утописты, и наоборот.

Это нелегко. Их всех роднит одна общая черта: им пришлось принять клеймо, коим стало в глазах общества понятие “проводить вечера за компом”. И теперь они даже гордились и надменно похвалялись этим клеймом.

Было уже два часа ночи, но Марианна все-таки опять завела разговор:

Кристоф разглядывал сквер на другой стороне улицы – почти пустынный, только несколько пенсионеров, слишком бедных, чтобы куда-то ехать в период отпусков, с трудом расселись по скамейкам и кормили голубей. Он залпом проглотил крепкий кофе – нервничал. Всегда странно встречаться в офлайне с людьми, с которыми знаком только по интернету. Неудобно, не сразу приноравливаешься к реальности. Но Марианна очень просила. Он сказал, что у него важная встреча по работе. Надо было наконец повидаться с Жан-Марком Де Лассалем, медиамагнатом, который заинтересовался Vox. Он надеялся убедить его вложиться в сайт; для них это станет финансовым спасением, а кроме того, позволит ему доказать Луи, что текст про Youporn для обеспечения их экономического будущего больше не нужен. Встреча была назначена через час, и свидание с Марианной прямо перед ней слегка напрягало. Но она привела железный аргумент: куда он денет Люка на время переговоров? И предложила посидеть с ним. Отведет его в сквер напротив.

Пока они ехали в автобусе, Люк уснул в своей коляске. Кристоф одной рукой потихоньку сдвигал коляску в тень, чтобы солнечные лучи не разбудили его. Он скучал по Клер. Ему хотелось обнять ее и не отпускать. Она уехала в прошлый четверг, а сегодня среда. Последние два дня ожидания будут, похоже, очень долгими.

Фигуру Марианны он узнал издалека. Она в самом деле была красивая, даже в одежде.

Он помахал ей рукой, и она повернула в его сторону. Бросила ему сердечное “привет”, и он вдруг понял, что первый раз слышит ее голос не в разгар наслаждения. Хватит думать про это видео, а то она в конце концов догадается.