Чтение онлайн

– А это кто есть с тобой? – насторожился Колян, наставив на Рудика свои видеокамеры, напоминающие рачьи глаза.

– Это есть спир сапиенс, – хмуро отозвался Рудик, отставляя в сторону начисто вылизанную миску. Похоже, не ожидал увидеть разом такую кучу моих друзей. – Звать Рудольфом. Можно без отчества.

– Колян, – небрежно махнул манипулятором разумный робот-серв, в которого двести лет назад по ошибке всунули слишком уж высокоразвитый человеческий мозг. – Главный механик в оружейной мастерская. А это Шерстяной, шеф-повар в стрелецкой столовая.

– А вы, я смотрю, здесь все карьеру сделали, – невольно усмехнулся я. – Что ж, поздравляю.

– Ты бы остался в Кремле, тоже сделал, – улыбнулся Ион. – Тут каждый специалист на счету, а уж такой как ты – вообще на вес золота. Кстати, расскажи, что с тобой было с тех пор, как ты ушел… ну… в иной мир?

Я вздохнул.

– Непростая просьба. На четыре полновесных романа потянет. Два в одной вселенной, два – в другой.

Друзья переглянулись.

– Ладно, как-нибудь в другой раз расскажешь, – кивнул Ион. – Или мы почитаем, если кто-то те романы напечатает и они к нам попадут.

– Уже напечатали, – сказал я.

Однажды на мой старый КПК-коммуникатор пришло сообщение от одного издательства, которое заинтересовал мой первый роман «Закон снайпера» – в свое время куда только я не рассылал ту рукопись. И с тех пор я периодически отправляю тексты на тот адрес. Коммуникаторы не раз терялись, разбивались, тонули – но я всякий раз находил новый, работающий, и снова связывался с тем издательством через знакомый адрес. Не знаю, почему некоторые из мобильных устройств до сих пор поддерживают связь, причем даже через разные миры. Но это – факт. И искать объяснение ему бессмысленно. Думаю, дело в том, что я хожу по Зонам разных миров. И этим Зонам зачем-то нужно, чтобы люди знали, что в них происходит. И потому, когда я беру в руки новый коммуникатор, найденный в развалинах либо купленный у маркитантов, я точно знаю – скорее всего, он будет работать. Потому что людям нужна Зона – так же, как Зоне нужны люди…

– Ну, тогда дадим задание маркитантам найти и доставить твои книги в Кремль, – улыбнулся Ион. – А мы тут вот… живем-выживаем. Сегодня только вздохнули немного, когда мутанты на восток ушли. Может, гон у них начался или еще что. До этого все вылазками да штурмами задалбывали, а нынче утром – раз, и все свалили как по команде. Везде чисто, и в ГУМе, и дальше. Хотя, если честно, сильно далеко разведчики пока не ходили. Провокаций опасаемся. И так уже…

И запнулся, словно оговорился случайно. Судя по тому, как зыркнули на него Шерстяной с Коляном, так и есть – оговорился о том, что открывать не собирался.

– И так уже – что? – спросил я.

Над столом повисла неловкая пауза.

Положение спасли дочки трактирщика Бармы – принесли съестное. Даже заказа не потребовалось, сами знали, что нужно завсегдатаям. Шерстяному приволокли бутыль самогону, большую кружку и чуть поджаренный огромный стейк с кровью. Коляну – то же самое, только без кружки и бутыли.

– У него свой спирт всегда с собой, – ощерился Шерстяной, доставая из-за пояса огромный мясницкий нож и принимаясь за еду. – Эх, люблю я это дело, да со свежей кровушкой.

– О, йес! – с воодушевлением воскликнул Колян, взгромождаясь на широкую лавку, заменяющую стул. – Самый лучший стейк во всей Москва – если не считать те, что делать старый френд Шерстянов.

Я понимал – все это веселье наигранно. Друзья старательно уводили разговор в сторону, прятали глаза… но все понимали, что эта мера временная. Все равно придется рассказать то, что они так хотели от меня скрыть. Просто больно уж трудно было им на это решиться.

– И так уже – что? – более жестко проговорил я.

– Ладно, хорош ходить вокруг да около. – Шерстяной бросил нож на стол, да так, что широкий клинок отколол от столешницы длинную щепу. – Все равно он все узнает.

– Что всё? – продолжал давить я.

– Лучше, конечно, тебе было не возвращаться, – нахмурился Ион, также отложив в сторону вилку. – Если сам отрубил себе кусок сердца, обратно его не пришьешь. Но коль уж пришел – изволь, вот как все было.

Мы привезли Данилу в Кремль, израненного, без сознания. Плохо все было с ним. Множественные переломы костей, разрывы мышц, внутренние кровоизлияния. Мария, жена твоя, от него не отходила. Ухаживала. Говорила, что это ее долг. Когда Марию подменяли, спала часа два-три, потом уходила в рейд за стены. Называла себя сталкером, говорила, что таскать хабар из Зоны – это ее профессия, которая позволяет ей отдохнуть от мыслей. Потом возвращалась и снова ухаживала за Данилой.

А Данила менялся. Так отец Филарет говорил. Мол, хлебнул дружинник крови получеловека-по лумутанта [3] , и та кровь вступила в реакцию с D-геном. Кости Данилы срослись, причем очень быстро, раны затянулись, но в сознание он не приходил. До сегодняшнего утра.

Ион благодарно кивнул дочери Бармы, поднесшей ему ковш квасу. Вылил в себя мало не пол-литра пенистого напитка, крякнул и продолжил:

– В общем, он глаза открыл. Повел теми глазами, чисто дикий зверь какой, никого не узнал, вскочил с лежанки – и побежал. Как был – босой, в одних штанах да в рубахе – рванул к восточной стене. Никто его и остановить не успел. Взбежал на забрало по всходам, да и сиганул вниз. Стрельцы думали, что убился, – ан нет. Кувырнулся, вскочил на ноги и побежал к развалинам. Больше его не видели.

А следом за ним Мария ушла. Собралась, еды взяла на два дня, оружие и двинула следом за Данилой. Никто ей не препятствовал. Но и с ней никто не пошел. Правда, она и не просила никого с ней идти. Вот такая история… Дарья, принеси-ка еще квасу, а то что-то в горле пересохло!

…Ион пил квас, что-то говорил еще – но это было уже словно в каком-то тумане. Я видел, что друзья, косясь на меня, тем не менее навалились на еду – но меня это уже не касалось. Почти. Нет, я тоже ел со всеми, что-то даже отвечал на вопросы – но, думаю, ответы эти были односложными и часто невпопад, потому от меня быстро отстали. И правильно. Чего с больным разговаривать? Ибо любовь – это очень часто болезнь. Такая, как у меня, – так уж точно. Твоя жена ухаживала за другим, ушла за ним, когда он превратился в нечеловека, – а я, как последний идиот, все еще болею этой проклятой любовью. Кто-то говорит, время лечит от этого недуга. Кто-то считает, что клин выбивают клином. Другие советуют сменить обстановку… Было у меня и времени навалом, и другие женщины случались, и обстановку менял так, что другим и не снилось, – в другие миры убегал от себя самого…

Но – ничего не помогло. Со временем и вправду вроде притупилось немного то чувство. Так, ныло, словно старая рана, но уже терпимо. До тех пор, пока проклятый Оператор не разрушил ментальный блок в моей голове и не пробудил воспоминания… Лучше б не разрушал. Лучше б все оставалось как было. Глядишь, не сидел бы я сейчас, тупо глядя на противоположную стену и осознавая, что хоть и глупо это, но я все равно должен еще раз взглянуть в глаза цвета единственного в мире артефакта. Возможно, в последний раз. Просто чтобы сказать: «Я ничего не забыл, как ты просила когда-то… Я все вспомнил, и теперь никогда не забуду того, что с нами было».

М-да… Со стороны мы, сталкеры, наверно кажемся другим эдакими невозмутимыми машинами для убийства, у которых просто не может быть эмоций, переживаний, которые не умеют любить как обычные люди…

Бред это. Мы такие же, как и все. Живые, чувствующие боль – и физическую, и душевную. Единственное отличие от большинства других людей – это то, что мы умеем скрывать нашу боль, не показываем ее другим, не демонстрируем напоказ. Просто не считаем нужным. Потому что наша боль – это часть нас. Наша неотъемлемая часть, до которой никому нет дела… Не лезьте в душу к сталкерам и военным, не надо. Слишком много там концентрированной боли, которую мы выплескиваем лишь в боях со всякими тварями, с криком выбрасываем из себя, как выплевывают во врагов горячий свинец наши автоматы. Не пытайтесь взломать эти души, запертые за прочными дверями нашего спокойствия с невидимыми, но красноречивыми надписями: «Не лезь. Опасно для жизни»…