Чтение онлайн

Видно было, что человек пытался ползти – все смертельно раненные либо лежат, скорчившись в позе эмбриона и нянча свою боль, либо ползут куда-то инстинктивно. Подальше от своей боли, которая тянется за ними, как петли окровавленных кишок, вывалившихся из разорванного живота…

А потом проходит немного времени, и от некогда живого человека остается половинка скелета, обглоданного дочиста воронами, полевыми мышами и муравьями-мутантами. Мертвые кости посреди поля аномалий.

Я видел их, эти страшные порождения Зоны. Теперь – видел. Да они тут особо и не маскировались. Пятнами на траве, студенистыми блямбами над травой, маревом, повисшим в воздухе, либо полупрозрачными, лениво покачивающимися смерчами двухметровой высоты – так или иначе, они проявляли себя. Зачем маскироваться, когда вполне можно без этого обойтись? Вот они и обходились. Какая-то одна морочит одиноких путников, а остальные собирают кровавую дань.

И много их было, очень много. Аномалии – и кости меж ними. Иногда целые, но чаще осколки, ровные, словно их тончайшей пилой распилили, чтобы аккуратно извлечь костный мозг. Когда аномалии голодны, они становятся очень изобретательными…

Буквально в полуметре от меня раскинулась жирная «мясорубка», объемная, откормленная. Один неосторожный шаг – и скрутит тебя аномалия жгутом, выдавит все питательные соки, а потом отрыгнет жмых в виде тонкого черного жгута-сосульки, очень смахивающего на кусок липкого дерьма. Чуть подальше «электрод» потрескивает нетерпеливо, а вон и «веселый призрак» покачивается, того и гляди двинется на перехват двуногой жратвы… Блин, и откуда их тут столько? Не иначе, «мусорщикам» было лень растаскивать-распределять-разравнивать отходы своего производства по всей Зоне, вот они и вывалили целый контейнер прямо на пустое поле…

Но делать что-то было надо. Неизвестная, никем доселе не описанная аномалия завела меня сюда, приманила, сволочь. Теперь же вот думай, сталкер, соображай как отсюда выйти.

Ну, я и начал усиленно соображать. Сделал полшага влево, осторожно нагнулся, оторвал от скелета хорошо сохранившуюся плечевую кость. Прости, покойник, но тебе она уже без надобности. А мне может жизнь спасти, ибо в подобной ситуации нет лучше детектора, чем длинная кость – плотный кусок органики, на который аномалии реагируют куда лучше брошенных в них гаек, болтов и патронов.

И я шел, вытянув руку вперед и промеривая пространство перед собой человеческой костью. Один раз ее чуть не вырвал у меня из руки «веселый призрак», второй раз обуглил до половины «электрод», протянувший ко мне толстую молнию. Не все аномалии пренебрегали маскировкой – в любом сообществе расслабленных раздолбаев найдется несколько сосредоточенных хитрецов, ждущих своего шанса.

Но мне пока везло. Нащупав костью опасный участок, я тут же менял направление движения, выписывая на поле аномалий хитрую кривую, которая должна была вывести меня из этого смертельного лабиринта. Во всяком случае, я очень на это надеялся.

Кстати, артефактов тут тоже было предостаточно. По ходу, «мусорщики» набили тот контейнер отходами до отказа, не особо заморачиваясь сортировкой своего дерьма. Особенно много тут было разбросано «батареек». Вон парочку крупных лениво крутит внутри себя «веселый призрак», будто играется ими. И рядом с ним еще десяток валяется, помельче. Конечно, «батарейка» – часто встречающийся арт, но крупные попадаются очень редко и стоят немало. Уж не за ними ли полез в «призрак» вон тот сталкер, чей наполовину растворенный ботинок валяется среди тех «батареек»?

Чего только с людьми не бывает от жадности, у иных крышу срывает напрочь. Лезут даже в поля аномалий, где ценный хабар встречается очень часто. Если добыча – то богатая, если смерть – то легкая. Такое многих привлекает. Хотя, насчет легкой смерти я б поспорил, всякое может случиться. Судьба у каждого своя. Кто-то в «ведьмин студень» шагнет и поминай как звали, а кто-то и из «мясорубки» вылезти умудрится.

Рэдрик Шухарт рассказывал, что у них в Америке порой случается подобное. А вот у нас бывает ли – не знаю, не слышал про такое. То ли аномалии у нас злее, то ли люди безбашеннее. Там, где американец подумает десять раз, а на одиннадцатый шагнет осторожно на четверть шага, наш человек порой лезет прям в аномалию за ценным артом. И, что самое интересное, иногда его оттуда вытаскивает без вреда для себя! Наверно, за счет эффекта неожиданности, офигения той аномалии от такой наглости…

Но этому конкретному сталкеру не повезло, и я очень осторожно обошел игривый «призрак» по дуге. Даже если б он не «батарейками», а двойными «кольцами» жонглировал, я б в аномалию точно не полез. Ну ее на фиг. Был я уже однажды внутри «веселого призрака», и второй раз туда нырять что-то не тянет.

За «призраком» две «комариные плеши» раскинулись, словно пара гигантских морских звезд, высохших и почерневших. В центре одной «пустышки» навалены, и большие, и маленькие. Целая куча. По фиг им гравиконцентрат, способный расплющить в блин армейский бронированный вертолет. Лежат себе, будто медные болванки, нарезанные токарем-раздолбаем, и сваленные им небрежно в кучу. И поблескивает из этой кучи синевой что-то – не иначе, «полная пустышка», случайно затесавшаяся в куче внеземного мусора. А по краям той «комариной плеши» ошметки камуфлированной одежды валяются. И палец вон оторванный, сгнивший уже наполовину.

Гравиконцентрат обладает не только способностью плющить все, что в него попадает, но и затягивать в себя то бестолковое тело, что неосторожно к нему приблизится. Сантиметров с тридцати от границы аномалии эта тяга становится ощутимой. Кто не знает, подойдет поближе рассмотреть, что это там синеет – и вдруг: хлоп! Был человек – и нет человека. Только несколько разодранных клочков материи, кружась, опустятся на землю, словно опавшие листья. Да оторванный палец еще упадет туда же, совсем недавно чесавший переносицу своего хозяина, размышлявшего, как бы ему половчее вытащить из «комариной плеши» «полную пустышку»…

Мне же стоять и думать было некогда. Мне б выбраться отсюда поскорее, и хрен бы на те артефакты, ради которых люди так глупо жизнями рискуют.

Обошел я эти «плеши» аккуратненько, и дальше двинул. Мимо здоровенного «электрода», похожего на пучок белых молний, сцепившихся меж собой. В принципе, не так уж много мне и осталось пройти. Обойти «электрод», бесплотной тенью проскользнуть мимо целой грядки «чертовой капусты» – и вроде как вышел я со смертельно опасного поля. Во всяком случае, за «капустой», похоже, чисто всё. Просто серая трава без признаков аномалий. Хорошо бы, если б так, а то я уже подзамаялся пируэты выписывать, тыкая человеческой костью в разные стороны…

Но внезапно нечто непонятное внутри «электрода» привлекло мое внимание. Что-то необычное, несвойственное этой аномалии. Желтое что-то, золотое вроде как, поневоле притягивающее взгляд.

Я остановился и зажмурился. Долго глядеть на мощные «электроды» не рекомендуется, можно себе и роговицу, и сетчатку поджарить, как при вдумчивом разглядывании сварки. Поэтому я сжал веки со всей силы, готовя глаза к неприятному испытанию. А потом глянул – и сразу отвел взгляд.

Этого оказалось достаточно. Да, я не ошибся. В «электроде», словно в клетке из потрескивающих молний, был заперт странный артефакт. Маленький золотой шарик, висящий в полуметре над землей, пронизанный яркими цветными нитями, переливающимися… и, похоже, движущимися. Хотя я мог ошибаться. Все-таки смотрел я на него не больше секунды, но мне показалось, что текут те нити, будто тончайшие змейки, переплетаясь меж собой, на мгновение образуя безумно красивый, гармоничный узор – и тут же распадаясь…

Признаться, никогда ничего подобного я не видел. И даже не слышал о таком арте, хотя в барах чего только не наслушался от бывалых сталкеров. Стало быть, внутри «электрода» болтался «уник». Так сталкеры называют уникальные артефакты, зачастую единственные в своем роде. Подозреваю, что это не отходы иного мира, а что-то полезное, выброшенное «мусорщиками» в Зону по ошибке. Что-то вроде золотого кольца с бриллиантом волей безумного случая оказавшегося на городской свалке в куче отбросов. Или вон той «полной пустышки» в куче пустых. Хотя я не исключаю, что «мусорщики» могли и спецом ее подбросить – для них она ценность невеликая.