Закон мести
Шрифт:
Усмехнувшись, Денисов медленно направился в дальний конец станции, полагая, что, говоря о последнем вагоне, Ворон имел в виду более уединенное, чем рядом с эскалатором, место.
Время шло, электронные часы над черным провалом туннеля показывали уже семь минут одиннадцатого, а сыщик все не появлялся. Максим внимательно вглядывался в лица всех входящих и выходящих из последнего вагона мужчин, пропустив уже три поезда, но никого похожего на Ворона так и не заметил. Может, случилось что-то непредвиденное и он не смог прийти на встречу?..
Подождав еще десять минут, Денисов решил возвращаться. И тут заметил, что ему навстречу ковыляет тот самый бомж, которому он дал пять долларов. Остановившись возле стоявшего у колонны мусорника, бомж нагнулся и внимательно изучил его содержимое. Потом что-то недовольно пробормотал себе под нос и наконец, оказавшись прямо напротив Максима, уставился на него, поглаживая грязную спутанную длинную бороду и подергивая плечами.
– Что тебе надо, маугли?! – не выдержав просительного взгляда бомжа, брезгливо поморщился Денисов. – Еще пятерку «гринов» получить хочешь?! А рожа не треснет?..
Он уже собрался отойти в сторону, но внезапно услышанные слова заставили его остановиться. По спине пробежал легкий холодок.
– Судя по твоим словам, маскарад у меня действительно удачный? – прозвучало как гром среди ясного неба. Не узнать этот тихий, с едва заметной хрипотцой, голос, было невозможно. – Не надо делать лишних движений, парень, – как ни в чем не бывало продолжил «бомж». – Переходи на противоположную сторону, садись в первый вагон второго по счету поезда. Я поеду в другом вагоне. К тебе подсяду на одной из станций.
Ошарашенному Денисову понадобилось несколько долгих минут, чтобы переварить услышанное. Изумленными глазами еще и еще раз он внимательно изучал до неузнаваемости изменившегося Ворона. Потом, стряхнув оцепенение, медленно направился к другой стороне платформы.
Пропустив один поезд, он зашел в головной вагон следующего за ним и сел на свободное место в углу, все еще пребывая в шоке от столь неожиданного перевоплощения. Вся эта конспирация, со знанием дела подобранный образ бродяги: борода, наряд, повадки – недвусмысленно говорили о том, с каким серьезным человеком имеет сейчас дело Денисов. Если после их первой встречи в будке путевого дежурного Максим честно признался Артему, что хваленый наемник не произвел на него особого впечатления, то сейчас он вынужден был отказаться от своего первого ощущения. Вне всяких сомнений, это профессионал экстра-класса. Оставалось лишь предполагать, на какие невероятные дела, кроме освобождения заложников и перевоплощений, способен этот неординарный человек…
Когда поезд остановился на следующей станции, Ворон появился в вагоне, нашел взглядом Максима и, пройдя несколько совершенно свободных сидений, опустился рядом. Они с минуту сидели молча. Ворон внимательно разглядывал двух мужчин и женщину, зашедших в вагон вместе с ним. Это были совсем пожилые люди, и они никак не походили на милицейских топтунов.
– Я хотел убедиться, что за тобой нет слежки, – заговорил Ворон, не глядя на Максима. – Поэтому решил понаблюдать за людьми на платформе. Теперь я точно знаю – все тридцать шесть человек, которые находились там, сели и уехали первым поездом. Все, кроме тебя…
– Значит, все в порядке? – машинально спросил Денисов, разглядывая грим сыщика и ловя себя на мысли, что узнать в нем того самого мужчину, с которым он встречался возле Стрельны, было невозможно даже с расстояния вытянутой руки. Хотя… где гарантия, что лицо со впалыми щеками и трехдневной щетиной, которое он видел в первый раз, – настоящее?
Вместо ответа Ворон молча достал откуда-то из недр своего расхристанного замысловатого одеяния сложенный вчетверо лист бумаги и протянул Максиму. Что-то странное, суровое промелькнуло во взгляде сыщика. Не говоря ни слова, развернув лист, Максим принялся внимательно изучать ксерокопию секретного донесения. По мере чтения он чувствовал, как лицо его каменеет, дыхание становится частым и прерывистым, а внутри все стремительно покрывается льдом. Вот что он прочитал:
«Начальнику РУОПа
г. С.-Петербурга
полковнику Кирилленко В.В.
На Ваш запрос о повторной идентификации отпечатков по делу № 28/37008 об убийстве супругов Денисовых докладываю:
В настоящий момент отпечатки идентифицировать не представляется возможным. Однако с большой достоверностью можно утверждать, что аналогичные отпечатки проходят по трем другим нашумевшим преступлениям, а именно: убийство майора милиции Охрименко С.А. – январь прошлого года. Кровавая расправа с неким уголовным авторитетом по кличке Стреляный – летом прошлого года. И зверское убийство жены и дочери сотрудника милиции Сергея Северова. Все эти преступления до сих пор не раскрыты. Материалы по двум первым вышеперечисленным делам переданы Вам лично для дальнейшей разработки их в центральных структурах РУОПа.
Начальник лаборатории
дактилоскопической экспертизы
Когда Денисов дочитал документ, Ворон, также не говоря ни слова, передал ему еще один измятый, мелко исписанный от руки лист.
«…Отпечатки пальцев, обнаруженные на рулевом колесе автомобиля, принадлежат Ловчиновскому Геннадию Александровичу, 1952 года рождения, уроженцу города Выборга, в настоящее время проживающему, скорее всего, под чужим именем. Есть основания полагать, что гр. Ловчиновский является одним из лидеров организованной преступности Санкт-Петербурга. Однако все попытки установить личность, ее местонахождение, идентифицировать отпечатки, хоть как-то пролить свет на эту историю, по загадочным причинам каждый раз заканчивались провалом. Так, майор милиции Охрименко С.А. был застрелен при странных невыясненных обстоятельствах буквально за один день перед своим докладом по этому делу».
Прочитав заключение дактилоскопической экспертизы и записку неизвестного еще раз, Максим обернулся к Ворону и вопросительно посмотрел ему в глаза. Лицо Денисова было белым как мел, на виске пульсировала вена, губы сжались в одну прямую линию, на лбу выступил пот.
– Из донесения видно, что лаборатория не в курсе, кто владелец отпечатков? – хриплым голосом спросил Денисов у Ворона.
– Да, не в курсе. Но из донесения видно, что полковник Кирилленко тебя обманул. Ты, наверное, обратил внимание, что все дела по нераскрытым убийствам шли через руки Кирилленко. Это натолкнуло меня на мысль. И прежде всего на мысль проверить, не замешан ли здесь кто-то из авторитетных людей, очень авторитетных! Из очень авторитетных людей. На всех наших питерских, кроме буквально двух-трех, отпечатки в органах имеются. А вот на тех, на кого нет, придется взять отпечатки специально. А вдруг они совпадут?
– Но почему Кирилленко соврал? Как он мог?! – сквозь зубы процедил Максим, чувствуя, как пальцы сжимаются в кулаки. – Ведь убийца, эта гадина, наверняка разгуливает по нашему городу. Ест, пьет, радуется жизни. А заслуживает – только смерти. Знаешь, Ворон, я хочу, чтобы он умер самой страшной смертью, какая только существует на свете! Хочу, чтобы этому гаду было так больно и страшно перед смертью, чтобы, умирая в мучениях, он трижды пожалел о своем рождении!!!
Ворон смотрел прямо перед собой, на стремительно проносящиеся за стеклом поезда, похожие на извивающиеся щупальца гигантского спрута, воздуховоды и кабели подземного туннеля. Он думал о своей жене Татьяне и о милой тринадцатилетней дочурке, погибших от рук этого выродка. Надо же, как свела судьба их с Денисовым. Они так близки друг другу в своем неутолимом желании мести одному и тому же человеку.
Повернувшись к Максиму, Ворон тихо, но твердо сказал:
– Да, такой выродок должен пройти через все семь кругов ада, еще при жизни. Он действительно заслуживает страшной смерти… Может, в данный момент это покажется странным, но я благодарен тебе, что ты обратился именно ко мне. И знаешь, почему? Потому что не ты один столько времени искал эту мразь, расстрелявшую в ту ночь пост ГАИ возле Усть-Луги…
– Что?! – Максим дернулся и удивленно посмотрел на сыщика.
– За этим нелюдем есть долг и передо мной. И он смывается только кровью.