Чтение онлайн

Оказалось, что в сумочках у девушек был ром, сигареты, зажигалки — «товары для туземцев», как тут же смекнул Маркин.

Ну, что же, пригодится и ваш ром, и наш спирт, и наше перемороженное вино, и ваши сигареты, и ваш транзистор особенно, поскольку в полярный день электростанция дает энергию только до двенадцати ночи, а без музыки — что за веселье?

Прикрыл Андрей Аделаиду пыжиковым пледом, а трех других красавиц посадили на белую медвежью шкуру. Молодой заведующий ТЗП принес оставшиеся с зимы дефициты — две трехлитровые банки кетовой икры и смородиновый компот в изобилии.

Все удивлялась Аделаида:

— И через два с половиной года отпуск? На полгода?

— Да, на шесть месяцев!

— Так за полгода язык можно выучить!

«И научить зайца играть на барабане», — подумал Маркин, а вслух сказал:

— Если бы я догадался именно так проводить отпуск, уже, наверное, стал бы полиглотом.

— И вы ни одного языка не знаете? — искренне удивилась Аделаида.

— Да куда уж нам?

Она включила транзистор. Приятный баритон исполнял залихватскую песню на английском языке.

— Хотите переведу? — предложила она.

— Ага…

Аделаида прислушалась к пению. Потом кивнула, наверное, сама себе:

— Он поет: «Я полюбил девушку, а она танцует рок-н-ролл. Теперь я тоже танцую рок-н-ролл, потому что моя девочка — лакомый кусочек». Извините, что перевожу не в рифму, я не умею так быстро стихи сочинять. Песня эта очень милая, под нее танцуют. Очень веселая песня. Давайте танцевать!

Пошли танцы. Девочки показали класс. Понял Маркин, что отстал от жизни. Вон что на материке творится — танцуют как хотят.

Долго шло веселье с музыкой и тостами. Лишь под утро угомонились, разбрелись парами по комнатам. Закутал Маркин Аделаиду в пыжиковый плед и очень уютно устроился с ней на кухне.

После утреннего чая пошел Маркин провожать девушек на берег.

А там давным-давно капитанский бот стоит. И боцман.

Он выстроил девушек. Прошелся перед ними молчаливо. Еще раз прошелся вдоль строя.

Маркин на всякий случай присел на бревнышко в стороне.

— Так, значит, — кашлянул боцман. — Передовики учебы, отличники практики. Языки учим, в загранку собираемся. А дома не ночуем. Так?

— Так, — ответила Аделаида. Девушки смотрели на боцмана с нагловатой беспечностью победительниц. Кто-то из них включил транзистор.

— Отставить музыку! — рявкнул боцман.

Транзистор выключили.

— Гуляем? Водка — сила, спорт — могила, а? Посмотрите на себя — весь марафет растеряли!

— Да, — кивнула Аделаида.

— По коням! — показал он девушкам на бот совсем не по-морскому.

Девушки усаживались в боте. На берегу осталась только Аделаида.

— Я не хочу в море! — кричала она. — Я хочу в отпуск! На полгода. Андрэ, я хочу на берег.

Маркин подошел проститься.

Она обняла его, поцеловала. Потом чмокнула боцмана. Побежала к боту, крича:

— Ой, как я не хочу в море! Андрэ, забери меня!

— Подожди! — крикнул ей Маркин.

Он побежал к домам. Боцман не давал команду на отплытие, ждали Маркина.

Вернулся Маркин. Протянул Аделаиде пушистый белый ком. Это был щенок.

— Какой красавец! — охнула Аделаида и чмокнула щенка в нос. — Чур он мой!

— Твой, твой, — успокоил ее боцман, — чей же? Отчаливай!

Мерно затарахтел двигатель бота. Боцман остался на берегу. Присел рядом с Маркиным. Закурил.

— Хорошего ты Аде щенка подарил, — сказал боцман.

— Эскимосская овчарка! — не моргнув, соврал Маркин.

— Упряжная?

— Конечно! Кавайахтук зовут, запомни.

— Как?

— Ка-вай-ах-тук! В переводе с диалекта имтугмит — Спать Пошел. Он, когда еще совсем-совсем маленьким был, много спать любил. Как только домой в тепло его вносили, он сразу шел в свой угол и спал. Знал свое место дома и всегда туда спать спешил. А у вас на судне нет собак?

— Нет. Был медвежонок, большой стал, кусаться начал. Отдали в зоопарк в прошлом году. Хорошо, теперь щенок будет.

— Пусть девчонки с ним забавляются.

— Все забот больше, — вздохнул непонятно боцман.

— Давно в море? — спросил Маркин.

— Давно… полтора месяца… Конечно, девчонкам без берега трудно.

— Еще бы! — поддержал Маркин.

— Я всем на пароходе сказал: кто к ним прикоснется — во! — И боцман показал свои кулаки. Маркину сразу стало как-то неуютно.

— А они дома не ночевали… гм… Что же им напишем в характеристике?

— Напишите что-нибудь хорошее, — предложил. Маркин.

Боцман посмотрел на него странно и недоверчиво:

— Пусть помполит пишет. Это его забота.

Долго еще сидели Маркин с боцманом на бревне и вели разговоры о смысле жизни. Маркин понял, что была у него в жизни трагедия, и оттого не верил боцман женщинам — ну, прямо ни одной.

— Вот… — продолжал боцман. — Решил я тогда на ней жениться. Но что-то меня насторожило. Понимаешь, идем мы с ней по набережной, гуляем. И все встречные мужчины с ней здороваются. Понимаешь? Идут — и здороваются. Вежливо так. Конечно, мне такое уважение к ее персоне льстило. Но мог бы ведь кто-нибудь из них и не поздороваться, а?

— Популярность — она зря, видать, не приходит, — понял мысль боцмана Маркин.

— Вот-вот, — согласился тот. — Дал я себе команду отчаливать и больше о женитьбе и не думаю. Зазноба-то у меня в каждом порту есть, как же без этого, черт бы их побрал! Но серьезно — ни-ни! Неча сердце иссушать — все они одинаковы… А у вас правда отпуск на полгода?

— Правда.

— Можно развернуться! Я бы сразу в Одессу или в Сочи.

— Можно и в Ялту, — неуверенно предложил Маркин, поскольку никогда на юге не был.

— Можно, — согласился боцман. Он встал, посмотри на часы. — Что у вас есть в магазине?

— Спроси в ТЗП икры. Еще осталась. По местным тарифам вдвое дешевле.

— Бывай, — протянул боцман руку.

— Счастливо…

А вечером у себя дома — в доме у Вири — узнал Маркин, что совершил тройное преступление. Во-первых, никогда нельзя дарить не принадлежащую тебе вещь, во-вторых, Кавайахтука Вири подарил Аминак — это был ее любимый щенок, а в-третьих, сам факт подарка болью отозвался в сердце Аминак, поскольку поговаривали, что не зря Маркин останавливается в доме Вири.