Чтение онлайн

— Это можно… но это дорого стоит.

— Ахмед, будь другом! Обойди за меня семь раз вокруг «черного камня», прикоснись к нему, соверши молитву у «места Авраама», попей воды из Замзама, пробеги семь раз с холма Сафа на холм Марва… Ну чего тебе стоит?

— Я тоже немножко грешник, — уклончиво ответил Ахмед. — Не успеваю пять раз молиться. Вот шофер наш Али — заметили? — он всегда совершает намаз, он крепкий мусульманин.

Друзья давно обратили на это внимание. Где бы ни находился автобус, в определенное время Али останавливал его, уединялся, быстро становился на колени, припадая руками и лбом к земле, шептал молитву, неторопливо возвращался. Много времени это не занимало. Ирина Павловна только просила, чтобы никто ни о чем не спрашивал и, желательно, не смотрел и не фотографировал, а лучше уходил от этого места подальше, на всякий случай, мало ли что… Заметят любопытство другие верующие — будут неприятности.

— Далеко до Мекки… — задумчиво сказал Ахмед, отвечая на странную просьбу Иосифа. — Не скоро пойду. Буду стариком, — он показал длину бороды, какая должна вырасти, — тогда пойду… Не скоро…

(Он сказал даже не «стариком», а «дедушкой», что почему-то очень понравилось Левочкину.)

— Будем стараться, — сказал Иосиф Ахмеду. — И тогда впереди вечное блаженство… Представь, Ахмед, возлежим мы с тобой среди садов и источников… на ложах из парчи и атласа… на золотых подносах вкуснейшие яства и пития… а вокруг большеокие, черноглазые и полногрудые гурии…

Ахмед улыбался.

— О чем это ты? — спросил Стас.

— Это рай так у них выглядит, я читал в коране.

— Недурственно, — согласился Стас. — И когда ты про это разведал? Когда успел?

— Наследственное. У меня прабабка турчанка, — ответил Ося. — И к тому же я готовился к поездке в отличие от некоторых, пребывающих в безмятежности…

— Мне бы мог не заливать, — огрызнулся Стас, — обрабатывай лучше Ахмеда.

— Он говорит, — перевел Ахмеду Левочкин. — Почему Ахмед не купается?

— Я не умею плавать, — признался гид.

— Он не умеет плавать, — сказал Ося Стасу.

С другой стороны бассейна появилась тощая фигура с полотенцем через плечо. Длинные, до плеч, волосы перехвачены лентой. Ребята узнали соседа по этажу, шведа. Он приехал с женой и ребенком, но сейчас был один, и ему тоже было жарко.

Ахмед стал что-то шептать на ухо Иосифу.

— О чем он? — спросил Стас.

— Он спрашивает, неужели в Москве — надежде прогрессивного человечества — тоже есть волосатики?

— Сколько угодно! — рассмеялся Стас.

— Так и отвечать? — спросил Ося.

— А что?

— Ну… — замялся Ося. — Неудобно. Может, скажем, что в Москве нет длинноволосых, а? Святая ложь, а?

— Нет! — категорически уперся Стас. — Надо говорить правду. Ты и так ему сегодня заливал под завязку. Полным-полно, мол, так и переведи!

Левочкин перевел. Ахмед качал головой. Был он курчав и коротко острижен. Во влажных его громадных черных, как танжерская ночь, глазах светилась безысходная арабская печаль.

— Ахмед приглашает в бар, к телевизору. Давай одеваться!

Они оставили шведа в одиночестве, пошли в номер переодеваться, а Ахмед направился в бар ждать их и Натали.

Ахмед с Натали пили кофе. Стас и Иосиф — заказанное для них Ахмедом сухое красное вино. Вино было дрянное, хорошего тут вообще не было.

С Натали Ахмед общался по-французски, и друзья из их разговора ничего не понимали. Видно было только: Ахмед рад, что вечер удался, у всех хорошее настроение, еще раз было заказано вино и много кофе. И воды принесли — это тоже Ахмед постарался, — и каких-то орешков. Из динамика беспрерывно транслировалась легкая музыка, танцевать здесь было не принято, наверное, оттого, что бар принадлежал гостинице, а гостиница — «четыре звездочки», высокий класс, постояльцы — люди солидные, молодежи с улицы сюда вход заказан, да и вообще, для активного отдыха есть другие места, вон по соседству — ночной клуб, пожалуйста.

— Спроси, Натали, а места в гостинице есть? — сказал Стас.

Натали перевела.

— Конечно, — удивился вопросу Ахмед.

Левочкин пояснил;

— У нас в любом городе, прежде чем построить гостиницу, заказывают большую доску — из дерева, из золота, серебра или просто из картона — с надписью — «Мест нет».

Левочкин опять понесся.

— А почему? — удивился Ахмед.

— Этого никто не знает, — авторитетно отвечал Левочкин, — никто, даже директор гостиницы. Загадка русского сервиса.

— Не морочь ему голову, — попросила Натали. — не поймет.

— Мальчики, — спустя некоторое время оживилась она, — Ахмед спрашивает, нет ли желания закусить чем-нибудь посущественней, а то ведь уже полночь?

— А что, есть возможность? — встрепенулся толстый Стас. (На протяжении всей поездки не было еще случая, чтобы он отказался в ресторане от добавки, жаль только, добавку предлагали не всегда. «Здесь нет каких-то нужных мне витаминов», — объяснял он Левочкину свой хронический голод. «Куска оленины килограмма на полтора для тебя здесь нет, вот в чем дело!» — возражал ему Ося.)

— Ахмед приглашает в ресторан «Дамаск», национальная кухня. Все заботы берет на себя…

— Он тебя хочет пригласить, да стесняется, вот и зовет нас, — догадался Левочкин. — Скажи, согласны, принимаем приглашение, особенно обжора Стас! Особенно за счет фирмы!

— Не надо, это не переводи… — застеснялся Стас.

— Что я, совсем уж дура? — обиделась Натали.

— Кто тебя знает? — Пожал плечами Ося.

Они влезли в такси и через две минуты оказались перед входом в «Марокко-палац». У входа висела фотовитрина с обнаженными танцовщицами.

— Нам не сюда, нам напротив, — сказал Ахмед. — Сюда потом.

Напротив через улочку сияла неоновая вывеска ресторана «Дамаск» над маленькой дверью, а все окна были забраны железными ставнями так плотно, что свет из ресторана на улицу не проникал.

Ахмед что-то сказал по-арабски швейцару, тот с полупоклоном посторонился, гости вошли в дом, прошли узенький маленький коридорчик и оказались в зале.

Национальный оркестр (все музыканты в белом) играл что-то громкое и непонятное.

Метрдотель отвел гостей за их столик. Левочкин огляделся. Тесное помещение ресторана состояло из нескольких маленьких залов, а в залах все столики были разделены резными деревянными заборчиками. Выходы из залов упирались в центральную площадку, где находилось небольшое возвышение для оркестра и несколько квадратных метров пола для танцев.

За весь вечер никто из посетителей так и не танцевал. Левочкин объяснил себе это национальным характером ресторана, народной музыкой его оркестрика. Танцевали девушки из варьете — четыре, на удивление, полные марокканки исполняли танцы народностей Атласских гор. Они очень непринужденно танцевали и пели, шутили, смеялись и вообще резвились, чувствовали себя не как на работе, а будто бы на репетиции самодеятельности в сельском клубе.