Чтение онлайн

Уходя, Лукаш остановился в дверях.

— Я вынужден непрерывно выражать тебе своё сочувствие, это уже становится слегка монотонным.

Однако все это мне совсем не нравится, и нужно будет что-то с этим сделать.

— Возьми ту тачку, что из проката, — посоветовала я ему, старательно избегая вопроса о том, что надо что-то делать. — Не идти же тебе домой пешком, а я и так на двух машинах не поеду. Завтра я её сдам, договоримся по телефону.

— ..а знакомства почему-то исключительно в преступных кругах, — услышала я поднимающуюся по лестнице тётку Изу.

— Стемпек Ядвига уже восемь лет как умерла, — доложил Бежану Роберт Гурский, проведя немало часов за раскапыванием различных персональных сведений, — и она действительно проживала на Спартаньской. У неё было две дочери, и обе очень рано вышли замуж. Одна — за Ярослава Буковского, а вторая — за Вальтера Пешта.

— Что, что? — Бежан заинтересовался настолько живо, что Гурский получил полное удовлетворение.

— Вот именно! Обе они развелись, но сохранили фамилию мужа. Ярослав Буковский работает адвокатом в Эльблонге и пользуется крайне дурной репутацией, а Вальтер Пешт уехал из страны и живёт где-то в Германии. Адреса у меня ещё нет, но не знаю, понадобится ли он нам. Барбара Буковская имеет собственную виллу на улице Жолны, а вообще-то она всегда любила цветы и именно она в детстве помогала матери на участке. Она — младшая, Кая старше на два года, и об этой Кае Пешт ходят самые разные сплетни: распутная, пьянь, наркоманка и вообще сумасбродная, но шикарная и очень умная, с кем попало не якшается.

— И с кем же ты это беседовал, сынок?

— С кем я только не беседовал!.. Соблазнил двух девушек в учреждениях, возможно, даже двух с половиной… Отыскал соседей на Спартаньской и трех баб на участках, в том числе одного мужика… То есть нет, не так, кроме них — одного мужика. Слащавый старый пень, всю дорогу на эту Басю облизывался…

— Подожди-ка, — решительно прервал его Бежан, так как торжество в соединении со скромностью заставляло Роберта вываливать на стол начальника всю свою добычу одновременно. — Они не составляют единого целого, их две. Вот и говори о них по очереди. Скажем, по старшинству.

— Кая Пешт. С юных лет якшалась с подозрительным элементом; я буду говорить так, как слышал, ладно? Начала в пятнадцать. Домой приходила пьяная, школу бросила, мать махнула рукой, потому что сил больше не было, разные мужики приезжали за ней и подвозили на машинах, как в американском кино… Это очень давние сведения, двенадцать — четырнадцать лет назад, тогда ещё в стране совсем другие машины ходили… Втянулась в наркотики, скорую ей вызывали, милиция приходила и ею интересовалась; вышла замуж, но муж тоже был какой-то несерьёзный, хотя и казался солидным. Вместе с матерью они прожили недолго, Кая с мужем уехали, потом она вроде бы нашла себе опекуна. Не прошло и двух лет, как развелась, мать плакалась одной из соседок, мол, не дай бог домой вернётся. Но нет, все-таки не вернулась.

— Опекуна… — задумчиво пробормотал Бежан. — Ну да… И что она делает теперь?

— Вроде бы живёт с голландским дипломатом.

Я лично это не проверял, мне Олек сказал.

— Это тот твой приятель из комиссариата?

— Ага. Но у неё есть собственная квартира. То есть нет, не собственная, она снимает, и — смотри-ка — хозяин сдаваемой квартиры не кто иной, как некий Доминик. Фотограф-график.

— Был.

— Был. Его сын и наследник получит от этого наследства то ещё развлечение. О Кае Пешт пока все.

Теперь Буковская. После развода с Ярославом купила себе землю на Жолны, через два года там уже стоял дом, а она по-прежнему занималась своими цветочками. Специализируется на кактусах. А вообще-то она всегда была более порядочной, чем её сестра, окончила школу, да и для сплетён особых поводов не давала. Даже старалась вытащить Каю из сточной канавы, больше, чем её мать, хотя что за сточная канава в американских автомобилях… Я же предупреждал, что буду говорить то, что слышал. А деньги у неё вроде бы от цветов.

— И вместе с ней живёт Мариуш Ченгала?

— Живёт. Они могли бы пожениться, но не женятся, пока не знаю, почему. Участок после смерти матери она забросила, ничего странного, раз у неё есть собственный сад, так что она спокойно может сказать, что ничего не знает, и какое ей дело до участка какого-то там Годлевского…

— Но если у кого и были ключи, то только у неё?

— Думаю, что только у неё.

— А Ченгала там спрятал свой мотоцикл?

— Очная ставка, — радостно предложил Роберт после некоторого молчания. — Велеть ему одеться, сесть, и пусть Дарко на него взглянет.

Бежан грустно и с упрёком покивал головой, Роберт сразу же понял и несколько угас.

— Да, конечно. Прокуратура тут же скажет, что это вообще не доказательство…

Очередное мрачное молчание прервал телефонный звонок. Звонил сержант Вильчинский из Вечфни Костельной.

— Кажется, у меня кое-что есть, — неуверенно сообщил он. — Парнишка из Заленжа не выдержал и заговорил. Боится чертовски, но приятелям кое-что выбалтывает. А мне ни слова. И что мне делать?

— Ничего, — сразу же решил Бежан. — Мы сами туда приедем.

Я оказалась на грани полного срыва, а добил меня обед.

Изо дня в день я предоставляла своим кошмарным гостям двухразовое питание — завтраки и ужины, и каким-то чудом моих запасов и подпольных закупок на это с горем пополам хватало. Но обед — это уж слишком! Тысяча чертей, как я могу приготовить обед, одновременно находясь в городе?

К тому же тётка Ольга закапризничала, что не будет есть изо дня в день одно и то же. Если бы не её глупая фанаберия, я бы сделала пару блюд, которые нужно только разогреть, и никаких проблем, пусть они себе дожидаются в холодильнике. Например, приготовила бы их ночью, и все. Были у меня такие фирменные блюда, надёжно испытанные годами практики: протёртый картофельный суп, луковый суп — самый простой суп в мире, с гренками и сыром, причём заранее готовятся и тёртый сыр, и гренки… Тушёные куры, целый громадный казан, подогревать оттуда по частям, в конце полить сметаной, добавить укропчику — и блюдо готово. Скажем, с рисом. Говядина в идентичной форме…

Так вот, фигушки. Тётка Ольга с мощностью гидравлического пресса требовала запечённой курятины, свиных отбивных, жареной печёнки, зраз с кашей, борща с ушками и черт её знает чего ещё. И к тому же самых разных салатов. Я быстренько подсчитала, что одна только резка сельдерея с ботвой, редиски, огурчиков, сладкого перца, помидоров, все это, разумеется, обданное кипятком и очищенное от кожицы, шампиньонов, яиц вкрутую сваренных, укропа, свекольной ботвы, лука, а также разнообразного зеленого салата заняла бы у меня часа два в день. Что же говорить обо всем прочем?

Остальные члены семейства оказывали ей тихую, а то и более громкую поддержку. Холера, они что — в ресторан приехали, что ли?..

И если бы они по крайней мере дали мне эти самые два часа в день!..

Я отловила Рысека. Он уже закончил дрессировку своего дорожного катка, и теперь кто-то другой пользовался им под Познанью, а Рысек вернулся к своим кранам. Сейчас он начал модернизацию какой-то таинственной помеси лестницы с лифтом, к счастью — в Варшаве. Модернизация намечалась для целей пожарной охраны, а пожары на верхних этажах случаются скорее в большом городе, чем среди заливных лугов и чёрного пара. Да и не в деревнях, где коровы редко когда проживают выше первого этажа.