Чтение онлайн

– Я?
– недобро спросил Маронко.
– А я, дорогой, слушал бы себя, а не очередную шлюху. Я бы в первую очередь оглянулся на себя - а не мог ли я сам дать повод для ссоры? И на твоем месте я бы точно не надеялся на мирный, задушевный разговор, если при встрече рядом со мной другая девушка. В том, что произошло, виноват только ты. Не судьба, не стечение обстоятельств. Ты сам. Ты засветил свою личность - из-за этого она оказалась вынуждена сочинять Эйфелю гешефты с чеченцами. Ты допустил конфликт между ней и Викой, а ведь точно знал, что последняя имеет дурацкую привычку сживать соперниц со свету. Далее, ты сделал все, чтобы примириться через ее унижение. Дорогой, я крайне удивлен, что она в ответ не подставила тебя по всем направлениям. Могла бы. И я бы ее понял. Ты оставил ее совершенно без прикрытия, а потом рванул выручать именно тогда, когда тебя об этом не просили. Оказал ей еще одну медвежью услугу. А интересно, что бы ты делал, если б я не имел влияния на Эйфеля? Итак, ты до последнего поступал строго по сценарию, написанному другими людьми. Причем в большинстве случаев даже оправдаться тем, что люди эти умнее тебя, ты не мог. Вика, сама Света, ее ближайшие друзья. Ну, один твой разведчик. В то же время, людей, к мнению которых действительно стоило прислушаться, ты игнорировал. Так действовал бы и дальше на манер марионетки! Нет, вот когда от тебя потребовалось всего лишь точно выполнить уже мой приказ, ты вдруг решил заняться самодеятельностью. Я тебе что приказал не допускать встречу или разбор между Гончаром и Эйфелем? По-моему, я совершенно четко объяснил, в чем заключается твоя задача: подстраховать и не пытаться пристрелить его. Ты по-русски разучился понимать? Так мог бы сказать, я бы тебе по-английски объяснил. Или по-немецки. Ну и что, хочешь сказать, что в случившемся виновата судьба? Стечение обстоятельств?

– Нет. Сочетание моих собственных ошибок, - Сашка устало потер лоб. Отец, хватит меня отчитывать. Я сам все это прекрасно понимаю. Чего ты от меня хочешь?

– Представь себе, уже ничего.

– В таком случае, я заканчиваю все открытые проекты, чтобы на мне висяков не оставалось, а там смотри сам. Могу передать дела Мишке. Если Светка умрет, похоронишь меня вместе с ней. Можно живьем, мне все равно.

– Выбрал вид красивой смерти? Романтично, согласен.

– Ага, - ехидно отозвался тот.
– Офигительно красиво - от удушья корчиться в гробу полчаса. А романтика - лучше не придумаешь. Если бы мне хотелось порисоваться, поверь, я бы придумал нечто куда более впечатляющее. Вырезал бы вообще весь криминалитет в Москве, отдал бы все деньги, что за мной числятся, на строительство шикарных детских домов и церквей, а сам застрелился бы на Светкиной могиле. Вот это - красиво. Как в кино, - он помолчал.
– Я знаю, что виноват. Знаю, в чем. Ну и нечего разбирать меня на запчасти, копаться в моей психике. Любой приговор заранее признаю справедливым, твое дело - сказать, как именно я отвечу за ошибки. Что касается психики - поверь, я свое уже получил и продолжаю получать.

– Да не знаю я, что с тобой делать.

Сашка удивился, но ничего сказать не успел. Зазвонил телефон. Маронко поднял трубку - Светкин врач. Глянул на часы - одиннадцать. Выслушал, поблагодарил. Посмотрел на Сашку. Тот усек, откуда звонок, и превратился в один сплошной знак вопроса. Большой такой, двухметровый вопросительный знак. Маронко не отказал себе в удовольствии помучить парня. Не глядя в его сторону, переложил на столе какие-то папки, смахнул несуществующие пылинки. И вообще сделал вид, что в кабинете один.

Сашка, оживший и не похожий на то привидение, что ввалилось в кабинет с утра, некоторое время следил за ним преданными собачьими глазами. Убедившись, что немой вопрос остался без внимания, зажал в зубах сигарету и решительно потащил к себе телефон за провод.

– А встать лень?

Сашка тут же поднялся, с грохотом отодвинув стул, улегся животом на стол и таким образом дотянулся-таки до телефона.

– Стол обойти никак нельзя? Или на ногах боишься не устоять? Угомонись, все в порядке. Жива. И даже есть шансы, что через пару дней придет в себя.

– Точно?

– Там врач список лекарств и еще кое-чего приготовил, на твой факс сбросит. Так что до вечера доставишь, - Маронко уселся на свое место.
– Что ж с тобой делать-то? И просто так не оставишь, и стрелять жалко. Ну что ты так на меня уставился? Ну жалко, да, что ж здесь такого? Столько сил и нервов в тебя угрохал, да и привык уже. Физиономию тебе подправить? Люди не поймут, если кого-нибудь попрошу. А сам староват стал для мордобоя.

– Да ладно - староват. Анна, небось, на твой возраст не жалуется.

– Что говорит не столько о моем отличном здоровье, сколько о полном его отсутствии. То, что ты принимаешь за вторую или третью молодость наркотики, которые я применяю в качестве обезболивающего. Есть у них такой побочный эффект.

– Извини, отец, - Сашка смутился, осознав свою бестактность.

– Ничего. Лучше сам скажи, что с тобой делать?

– Что хочешь.

– Выпороть бы тебя. Привязать к скамье, собрать всю твою команду, пригласить Гончара и его союзников, Хромого - и высечь нещадно.

– Высеки.

– Давно бы так сделал, если бы не имел стопроцентной уверенности, что ты из этого извлечешь выгоду. Ты ведь ухитришься перевернуть все так, что и позора никакого не будет.

– Естественно. А ты бы на моем месте оставил как есть? Кстати, Яковлев уверяет, что лучшее для меня наказание - это Светка. Думает, если я на ней женюсь, то максимум через пару лет повешусь. Я ему не стал говорить, но такой результат возможен только в том случае, если эти два года мы будем жить, как брат с сестрой. Что невозможно в принципе.

– Интересное предложение. Только я думаю иначе его интерпретировать.

– Мишка не пойдет на это, - быстро сказал Сашка.
– Он не дурак. Если он на ней женится, я же... Отец, - его глаза опять излучали собачью преданность.
– Слушай, я сам знаю, чего я стою и какой я "подарок". Мне на самом деле не нужно ее приданое. И даже если она после всей этой истории ходить не сможет, на руках носить буду.

Маронко усмехнулся. Господи, до чего же забавно выглядит влюбленная молодежь! Неужели он и сам таким бывал лет сорок назад?

– Посмотрим. Откуда я знаю, может, она видеть тебя не захочет? Избегала же встреч раньше.

– Дай мне один раз поговорить с ней наедине.

– Ты скажи, зачем Эйфелю физиономию подправил?

– Не помню. Может, и просто так. Зло на ком-то сорвать надо было, вот и вломил ему. Так как насчет Светки?

– Я же ответил - не знаю. Посмотрю на твое поведение.

– В отношении чего?

– В отношении всего. Как ты с делами дальше справляться будешь. Я же должен думать о ее благосостоянии, правильно? Хочу убедиться, что ты не доведешь ее до нищеты.

– Ну, это ты загнул! Хорошо, пусть я все лето лепил ошибку на промах, но уж в чем-чем, а в деньгах не потерял ни цента. Вот это ты мне не шей.

– Шьют, дорогой, дело, а не недостатки. Гончар пятнадцатого сентября едет в Питер для переговоров с Солдатом. То, что речь пойдет о создании враждебной мне коалиции, яснее белого дня. Что ты намерен предпринять?

– А что? У меня в "бизнес-плане" стоит офигительный разбор с Солдатом числа шестого или седьмого. Пусть Гончар хоть что там намечает. Кстати, с кем это он намерен воевать против нас? Эйфель и Стефан откололись.

– Да, но в военном отношении они вдвоем малочисленнее, чем команда Хирурга, а в ней людей больше, чем у Хромого. Так что по людям мы проигрываем здорово.

– Ага. Я с половиной команды без проблем бью Гончара со всем союзом, и мы проигрываем?

– Не забывай - не союз, а часть группировки и в удачно выбранный момент. Во время сбора командование осложняется, и ты нанес удар внезапно. Во время войны, когда тебя будут ждать, такой номер не пройдет.

– Ладно. Буду лупить поодиночке. Кстати, как Хромой отреагировал?