Чтение онлайн

— Это может быть похожее украшение. Мастер, вырезавший его, мог сделать несколько копий…

— Нет. Он не осмелился бы… — отозвался Лоренцо.

Нервно закусив губу, он глядел в пустоту. Внутри у него явно шла борьба между разумом и надеждой. Той самой слепой надеждой, что много лет назад заставила его прибегнуть к мрачному ритуалу.

Пико набрался смелости и поборол в себе страх еще раз потревожить его.

— Пойдем и посмотрим.

— Посмотрим… что?.. — спросил Великолепный и содрогнулся.

— Гробницу в церкви Всех Святых. Ведь тело женщины покоится там? Откроем ее, — решительно настаивал юноша.

Лоренцо взглянул на Фичино:

— Осквернить могилу? Но это святотатство!

Философа тоже возмутило предложение Пико. Но тот не сдавался:

— А что мы оскверним? Помните строки Петрарки об останках его возлюбленной Лауры? «Poca polvere son, che nulla sente» [26] . В гробнице нет ничего, кроме ответа на все ваши вопросы.

Лоренцо еще чуть поколебался, потом резко вскинулся:

— Ладно, пошли! Но только мы трое. Никто не должен нас сопровождать. Семья Веспуччи дружна с моей, но, конечно, не потерпит надругательства над своей капеллой. Если уж так суждено, пусть позор падет на меня одного.

Увидев, что все трое снова направились к выходу, стражники вскочили, чтобы их сопровождать, но Лоренцо властным жестом их остановил. Ошеломленные офицеры так и застыли на месте. Троица углубилась в лабиринт улиц, ведущих сквозь жилые кварталы к церкви Всех Святых. Во всем районе, включая монастырь Смиренных, прилегающий к нему, царила полная тишина.

Массивная, как крепость, каменная церковь чуть поблескивала в лунном свете. Пико указал на боковую дверь, вероятно не такую крепкую, как центральные ворота. Потом нажал на нее плечом, проверяя на прочность, резким движением сорвал внутреннюю задвижку и махнул рукой остальным, приглашая войти.

В нефе горела только пара толстых восковых свечей, стоявших на большом алтаре, но лунного сияния, проникавшего сквозь просторные окна, хватало, чтобы ориентироваться.

Лоренцо быстро привел их к капелле Веспуччи. Пико взял две свечи с малого алтаря, зажег их от тех, что горели на большом, и установил снизу, у погребальной плиты, вмурованной в стену капеллы. Неверные огоньки заплясали в темноте, освещая выбитую на ней надгробную надпись.

— Она здесь, внутри, — прошептал Лоренцо.

Он вытащил из ножен шпагу, чтобы клинком отогнуть бронзовые задвижки в виде виноградных кистей, державшие плиту, но тут же отвел ее, потому что его пальцы легко вытащили металлический крючок.

Гроздь без особого усилия вышла из стены. Он проделал ту же операцию с другими задвижками, и вскоре они ровным рядком выстроились на земле.

— Что это значит? — спросил Великолепный.

— Похоже, нас кто-то опередил, — ответил Пико, просунув клинок в щель между мраморной плитой и стеной и чуть нажав на него, как на рычаг.

Плита легко подалась вперед, и из-под нее вылетело облачко пыли.

— Осторожно, надо постараться не уронить ее на пол.

С помощью остальных Пико взялся за угол плиты и, продолжая легкими движениями ее раскачивать, начал вытаскивать из стены. Затем в шесть рук они сдвинули плиту вбок и опустили к подножию гробницы.

В глубине ниши смутно виднелись какие-то предметы, разбросанные в полном беспорядке. Пико просунул туда руку со свечой.

Жуткие приметы смерти оживали перед его глазами. Черепа с пустыми глазницами, сплетенные кости рук, словно мертвые застыли в последнем объятии. И все покрывала густая, жирная, как копоть, пыль, полностью скрывавшая под собой некоторые предметы.

Пико обернулся к Лоренцо, изумленно взиравшему на открывшуюся его глазам картину. Создавалось впечатление, что мертвые уже сдвинулись с места, предчувствуя звуки трубы архангела, сзывающие на Страшный суд. Джованни пошевелил кости кончиком шпаги, проверяя, не отыщется ли под слоем праха медальон, но ничего не увидел.

— Ни одна из этих костей, видимо, не может принадлежать телу женщины, скончавшейся несколько лет тому назад. Не может быть, чтобы за такой короткий срок Симонетта превратилась в прах!

Лоренцо тоже шагнул к нише, принялся в каком-то лихорадочном порыве рыться в останках голыми руками и сразу отпрянул:

— Ничего. Симонетта вышла из гробницы. Гляди! Никаких следов медальона. Тот, что ты нашел, был здесь!

— Это невозможно, синьор. Должно быть какое-то другое объяснение. Может, семья эксгумировала тело, чтобы перенести его в другое место?

Лоренцо решительно помотал головой.

— Нет, без моего ведома в этом городе никто бы на такое не отважился. Это не родня. Она сама! Говорю тебе, Симонетта воскресла из мертвых!

Он принялся нервно заламывать руки, то и дело поглядывая в сторону Фичино.

— А ты что об этом думаешь, Марсилио? Может такое быть? Ты медик и хорошо знаешь тайны жизни.

Философ пожал плечами:

— Моя наука врачует тела, это верно. Я знаю, насколько могущественна естественная магия, подкрепленная точными сведениями о влиянии звезд на наше здоровье. Я владею искусством талисманов и заклинаний, ибо у Господа острый слух и случается, что Он откликается на наши мольбы. Но воскреснуть из мертвых?.. Разве что кто-то завладел ритуалом Орфея и смог осуществить невероятное. Могущество магии велико.

— А ты, Джованни, в это веришь?

— Нет, — ответил юноша, твердо выдерживая полный тоски и тревоги взгляд Великолепного. — Я верю в учение Лукреция. Конечно, однажды, по окончании большого космического года, все вернется на круги своя. Так учит нас мудрость древних. Но прежде чем атомы нашего тела снова составят ту же форму, пройдет время, которое невозможно измерить. Ни одно человеческое поколение не сможет увидеть самих себя, возрожденных из праха.

— Но Христос вызвал Лазаря из небытия! Или ты и в Писание не веришь? — вмешался Марсилио.

— Да. Так там написано, — ответил юноша, и возмущенный философ отвел глаза.

Пико собирался что-то еще возразить, но посмотрел на Великолепного и ничего не сказал. Лоренцо молчал. Глубокие морщины в углах его рта походили на раны. Он сразу состарился на целые годы. Неверными шагами отошел он в сторону. Марсилио вдвоем с юношей с трудом приподняли плиту и принялись устанавливать ее на место. Увидев, как задыхается старый философ, Лоренцо опомнился, отстранил старика и решительно занял его место. Но когда Пико начал снова запечатывать гробницу бронзовыми виноградными гроздьями, Лоренцо побледнел так, словно крючки креплений впивались ему в тело.