Чтение онлайн

Их провели в элегантно обставленную приемную, стены которой были увешаны крупными фотографиями, на которых руководящие члены партии и правительства пожимали руки выдающимся иностранным гостям, известным актерам и актрисам.

– От имени и по поручению управления полиции Шанхая приветствую вас, инспектор Кэтрин Рон, – официальным тоном произнес Ли, хотя на лице его порхала гостеприимная улыбка.

– Благодарю вас, господин Ли. Для меня большая честь познакомиться с вами.

– Это первый случай сотрудничества между нашими странами по вопросам нелегальной иммиграции. Партийные и правительственные власти, а также наше управление уделяют делу исключительное внимание.

– Я очень высоко оцениваю помощь управления полиции Шанхая, но, к сожалению, пока мы не достигли успеха.

– Не беспокойтесь, инспектор Рон. И в Фуцзяни, и в Шанхае мы прикладываем все силы для успешного расследования. Вы сможете вовремя сопроводить Вэнь Липин в Соединенные Штаты. – Ли резко сменил тему: – Я слышал, что вы впервые в Шанхае. Какое впечатление о городе у вас сложилось?

– Фантастическое! Я не представляла себе, что Шанхай такой замечательно интересный город.

– А как вы находите гостиницу?

– Отель просто отличный. Старший инспектор Чэнь рекомендовал персоналу относиться ко мне как к почетной гостье.

– Он сделал правильно, – энергично кивнул Ли. – Так как вы оцениваете своего китайского партнера?

– Лучшего коллеги невозможно и желать.

– Да, он у нас настоящий ас. И в придачу поэт-романтик. Потому мы и выделили его вам в партнеры.

– Вы называете его поэтом-романтиком, – шутливо сказала Кэтрин, – но сам он относит себя к модернистам.

– Вот видите, модернизм не так уж хорош, то же утверждает и инспектор Рон, – заметил Ли Чэню. – Оставайтесь романтиком, старший инспектор Чэнь, революционным романтиком!

– Революционным романтиком, – задумчиво повторил Чэнь. – Председатель Мао использовал это выражение в 1944 году во время яньаньского съезда.

Кэтрин стало ясно, что секретарь парткома не слишком силен в литературных терминах. Похоже, Чэнь добродушно и даже немного бесцеремонно подшутил над своим боссом. Не потому ли, что у него особые связи среди высокопоставленных партийцев?

Вскоре их проводили к заказанным для них местам, Кэтрин усадили между Ли и Чэнем. Свет в зале медленно погас. Заиграл оркестр, состоявший из традиционных китайских музыкальных инструментов, и публика зааплодировала.

– Почему они аплодируют?

– Пекинская опера – многоплановое представление, – пояснил Чэнь. – Здесь поют, позируют, демонстрируют приемы боевых искусств и исполняют музыку. Виртуозная игра на китайском музыкальном инструменте вроде эрху придает музыке особое значение. Слушатели выражают свое восхищение музыкой.

– Нет, нет, они аплодируют не только музыке, – вмешался Ли. – Наш старший инспектор отлично разбирается в литературе, но пекинская опера – дело другое. Скоро на сцене появится знаменитая актриса. Так что зрители аплодируют, предчувствуя ее выход. Так принято.

– Да, наш секретарь парткома – тонкий знаток пекинской оперы, – сказал Чэнь. – А я знаком с ней только по справочнику для туристов.

Занавес поднялся, и зазвенели цимбалы, предваряя пение актеров и актрис. На сцене развернулся эпизод из «Белой Змеи» – романтической истории о духе Белой Змеи, которая превращается в прекрасную влюбленную женщину. Белая Змея вызывает на помощь солдат-черепах, воинов-крабов, князей-карпов и духов других водных существ, чтобы они помогли ей захватить храм. Несмотря на отчаянную борьбу во имя спасения любимого, которого удерживают в храме Золотой Горы средневековые монахи, она погибает.

Представление Кэтрин понравилось. Большое впечатление на нее произвели приемы боевых искусств, сверкающие золотом костюмы и традиционная китайская музыка. Для того чтобы оценить постановку, не нужно было перевода. В конце спектакля превратившаяся в девушку Белая Змея прошлась по всей сцене колесом.

– Это символ внутреннего и внешнего напряжения, – сказал Чэнь. – Флаги, что у нее в руках, показывают волны схватки. Она выражает свои чувства жестами рук и телодвижениями.

Под громовые аплодисменты зрителей занавес упал.

После спектакля секретарь парткома Ли предложил отвезти инспектора Рон в гостиницу, но она отказалась, объяснив, что хочет прогуляться по набережной Вайтань.

– Прекрасно, значит, вы уже свободно ориентируетесь. – Ли обратился к Чэню: – Старший инспектор Чэнь, проводите инспектора Рон.

Набережная Вайтань лентой вилась вдоль берега реки. Все еще находясь под впечатлением представления, Кэтрин спросила:

– Какова же мораль истории?

– Она имеет два смысла, – сказал Чэнь. – Ортодоксальная точка зрения запрещает романтическую страсть между духом животного и человеческим существом. Собственно, поскольку в традиционном китайском обществе с давних времен существовала система регистрации браков, запретными считаются любые добрачные отношения между мужчиной и женщиной. Но все равно эта история любви всегда была очень популярной.

Кэтрин кивнула:

– То есть Белая Змея – метафора. Чтобы наслаждаться «Гамлетом», не обязательно самому верить в привидения.

– Да, и между духом животного и человеческим существом не должно быть любовных отношений. Видите влюбленных на набережной? Они стоят здесь часами, словно прикованные. Во время самого сильного увлечения модернизмом у меня родился один образ – сравнение влюбленных с улиткой, прилепившейся к стене. Впрочем, то стихотворение так и не было опубликовано. – Он сменил тему разговора: – Неподалеку отсюда, на углу улиц Сычуаньлу и Яньаньлу, находится средняя школа, где я учился. Тогда я частенько гулял по набережной – как ее еще называют, по Банду.

– Должно быть, это ваша любимая улица.

– Да. И до управления отсюда рукой подать. Я люблю гулять здесь до или после работы.

Они остановились у парка Хуанпу. Волны медленно плескались у каменной набережной. Лунный свет сверкал на гребнях волн, над судами носились чайки, прочерчивая на фоне сверкающего огнями противоположного берега пунктирные черточки.

– Я знаю место, откуда вид еще лучше, – сказал он, показывая рукой.

– Так ведите меня, вы же мой гид!

Он повел ее в парк, где они стали подниматься по вьющейся спиралью чугунной лестнице к большой площадке из кедрового дерева, выдающейся над водой. Они уселись за покрытый белой скатертью столик, Чэнь заказал себе кофе, а Кэтрин – апельсиновый сок. Действительно, отсюда открывался захватывающий вид.