Чтение онлайн

Захаров направил баллончик на умирающего Кречетова и нажал на кнопку. Из портативного с виду устройства вырвалась белая струя, которая мгновенно превратила бюст профессора в ледяную глыбу.

– Эффектно, – кивнул я. – И эффективно, в том числе и как оружие. Но – зачем? Дал бы уж ему спокойно умереть.

– Ну нет, – хищно оскалился академик. – Мне есть о чем с ним побеседовать, особенно теперь.

– Да ну на фиг, – сказал я, шагнув к замороженному бюсту. – Хорош над ним издеваться.

«Бритва» рыбкой скользнула мне в ладонь, даже почти без боли из руки вышла. Верный знак, что я все делаю правильно.

– А не боишься, что у него заготовлен резервный план мести на случай, если все пойдет не так? – сказал мне в спину Захаров. – Я понятия не имею, где он хранил целую колонию наноботов. И, зная его, я почти уверен, что у него есть план «Б», как свести счеты со мной и с миром, который недооценил его грандиозный талант.

Я остановился возле замороженного бюста профессора. Сквозь тонкую, прозрачную ледяную корку на меня смотрели пустые, ничего не выражающие глаза. Жуткий взгляд маньяка – или гения. Зачастую, кстати, и то, и другое не просто уживается в одном человеке, но и дополняет друг друга. Вон сзади меня такой же псих стоит, и фиг его знает, какие еще готовые сюрпризы лежат у него в карманах и какие заготовки новых безумных изобретений варятся в голове.

– Хорошо, – сказал я. – Только обещай, что дашь ему нормальное тело и не будешь больше его мучить.

– С чего бы мне это обещать? – удивился Захаров.

– Ты пять минут назад сказал, что передо мной в долгу, – сказал я, поворачиваясь к академику. И правда, добивать Кречетова сейчас было опасно, сначала следовало его допросить. Я тоже понятия не имел, как он призвал эту серую кляксу и заставил работать на себя. Но смог же! – Потому в счет долга прошу над ним больше не издеваться. Не по-человечески это.

– Странный ты, – пожал плечами Захаров. И, бросив взгляд на «Бритву», добавил: – Я думал, ты другое попросишь.

– Насчет странности кто бы говорил, – сказал я. – У тебя вон дочь в углу лежит без сознания, а ты тут разговоры разговариваешь. Помочь ей не хочешь?

– Хочу, – вздохнул Захаров. – Но боюсь подойти – вдруг я ее уже потерял… Когда она головой ударилась, хруст какой-то был. Может, ты сходишь посмотришь?

Ну и глаза у него сейчас были! Прям мольба в них и даже, похоже, слезы. Никогда не думал, что этот человек может что-то у кого-то просить. А вот поди ж ты…

– Если она живая, я ей новую жизнь дам, – сказал Захаров. – Другую. Память сотру обо мне и о том, что она псионик. Пусть нормально поживет, не так, как я. И детей нормальных родит, не то что это…

Он запнулся, а я перехватил его взгляд. Академик лишь мельком глянул на останки тела Кречетова, но мне хватило, чтобы все понять.

– Ты реально чудовище, Захаров, – потрясенно сказал я, не в силах поверить в то, до чего сейчас додумался. – Вы оба. И ты, и твоя дочь. То есть там, в вертикальном автоклаве был… мой ребенок?

– Ваш ребенок, – кивнул академик. – Ты правильно сказал – был. Наверно, и к лучшему, что был. Кажется, заигрался я с наукой. Хотел достичь всего – и потерял все. Можешь не ходить к ней, я отсюда вижу. Обычная реанимация тут не поможет. Она уже пару минут как мертвая – со сломанной шеей долго не живут даже мощные псионики.

Я посмотрел на Арину. Ну да, она умерла. Хотя, когда я у нее «смерть-лампу» забирал, вроде еще дышала. Надо же, вроде не очень сильно головой приложилась, а нa тебе, не выжила. Кто бы мог подумать? Хрупкая штука жизнь, даже у мутантов – что уж про обычных людей говорить.

– А ведь ты хотел, чтобы она умерла, – сказал я. – Почему?

Захаров молчал.

– Хотел же, признайся?

Ученый помолчал еще немного, словно задав тот же вопрос самому себе, и ожидая ответа. После чего пожал плечами.

– Наверно, ты прав. Хотел. Смерть – бесценный опыт. Даже если я верну ее к жизни, она уже не будет такой, как раньше. И псиоником точно не будет – даже клиническая смерть начисто выжигает пси-способности, это я доказал еще пару лет назад…

Он говорил что-то еще, но тут мой взгляд упал на один из мониторов, которыми была увешана вся стена. Почти все они не работали – похоже, те, кто штурмовал сейчас бункер, уничтожили камеры. Но то, что показывали оставшиеся, мне решительно не понравилось.

– Похоже, не получится у тебя никого вернуть к жизни, – сказал я. – И нам с тобой придется заодно склеить ласты.

– Это почему? – удивился Захаров.

– Глянь туда, – я ткнул пальцем в один из крайних мониторов.

Академик подслеповато прищурился.

– А, это мой старый знакомый полковник Геращенко там что-то мутит после того, как его мои кибы потрепали, – сказал он. – Амбициозный бездарь. Уже второй раз пытается вскрыть мой бункер, и все без толку.

– Боюсь, на этот раз у него может получиться, – сказал я.

Захаров достал из нагрудного кармана белого халата очки, нацепил на нос…

– Понятия не имею, что это такое, – сказал он, рассмотрев в мониторе, чем занимаются солдаты полковника. – Похоже на орудие, но верхняя часть бункера сварена из броневой стали толщиной в полметра, усиленной растолченным в порошок артефактом «Нейтрализатор». Любое динамическое воздействие на такую броню полностью нейтрализуется, так что стрелять по бункеру бесполезно.

– Это не орудие, – покачал я головой. – Это «смерть-лампа» артиллерийского калибра. Я такую в Америке видел, в Хармонте, когда «мусорщики» через гигантский портал в ту Зону направили что-то вроде летающего крейсера. Думаю, она превратит в пыль и бункер, и все, что под ним, – они как раз эту штуку под нужным углом устанавливают.

Действительно, камуфлированные бойцы под руководством двух типов ботанистого вида – вероятно, ученых – уже собрали нечто вроде лафета, сноровисто смонтировали на нем «смерть-лампу», отдаленно похожую на кремлевскую Царь-пушку, и сейчас доставали из специального контейнера полную «пустышку» подходящего размера, внутри которой вяло переливалось синее пламя.

– Если то, что ты сказал, правда, то, похоже, нам конец, – равнодушно произнес Захаров. – Я примерно представляю, смерть-луч какой интенсивности должно выдавать это устройство. Да, стены бункера не выдержат воздействия такой мощи даже с «Нейтрализатором».

– Есть какой-то другой выход наружу? – спросил я. – Я б попробовал их остановить.

Признаться, я слабо представлял, что мог бы сделать против трех десятков автоматчиков, но сидеть и ждать, пока меня превратят в горстку серой пыли, было не в моих правилах.

Захаров покачал головой.

– Было несколько люков, но сейчас они все под прицелом. И исправных кибов у меня осталось штук пять, на полноценную атаку точно не хватит.

– А если уйти нижним подземным ходом? – поинтересовался я. – Ну, тем, которым мы на базу «Воли» прошли.