Чтение онлайн

— Да? Если честно, сейчас вот во мне проснулся некий… Скажем так, азарт. Наш надсмотрщик славится тем, что ломает кого угодно. Всегда.

— И что? Хочешь попробовать?

— Да, типа того. Стало интересно, получится ли. Убить-то всегда успеется.

— Ну, если бы этот раб был твой — ты мог бы делать с ним, что захочешь.

— Мы можем заключить пари. Я сейчас куплю его, допустим… Ну, чтобы был не пустой интерес — за десять золотых. Это выше его цены, наверняка. Ели через полгода пришлю его, и он станет мирным и послушным, выполняя всё, что ты пожелаешь… Ты вернёшь мне эти десять золотых, и ещё столько же сверху.

Валед опять расхохотался.

— Ты так уверен в успехе?

Я пожал плечами:

— На самом деле, Жаба, ну, надсмотрщик наш… Он говорил, что — да, мол, может кого угодно сделать послушным, и до сих пор только так и случалось. Вот я и хотел как раз, какого-нибудь такого, как этот твой, заполучить. Чтобы строптивый был, прямо ух! Проверить его слова. Так что, я, если честно, вообще ничего не теряю. Если что — поставлю Жабу на место. Чтобы врал, да не завирался.

— Ну, если тебе так охота заниматься этим… Давай на двадцать золотых!

— Не-не, это уже не конструктивно.

— Но ты же не покупаешь его, ведь так? Ты потом сможешь получить все эти деньги назад! Если всё выйдет, как скажешь. Так чего тогда торговаться? Только больше получишь! — ух хитрый, жук! Такой вид сразу приобрёл, будто ищейка, взявшая след. И ведь эти двадцать золотых ему, что капля в море. Но всё равно торгуется, видя мой интерес. Инстинкты, что ли?

— Риск всё равно есть. Это отец тоже просил, не быть особо самоуверенным… Да и давать целых двадцать за этот кусок мяса, который может и не доживёт… Я лучше другого поищу.

— Так я попрошу, его подлечат. Так что в пути не издохнет. И в комплекте неснимаемый ошейник ещё, с возможностью поиска.

— С возможностью поиска? Это как? Не слышал о таких.

— Как мог, не слышать! Этот ваш, как его — Жаба, да? — совсем мышей не ловит. Новинка, недавно появились. На юге делают. Если раб в таком ошейнике вдруг сбегает… Его потом можно найти.

— Где угодно?

— Нет, конечно же, ограничение есть. Не дальше дня пути во все стороны, дальше не видит.

— А снять такой… Совсем-совсем нельзя?

— Там особые крепящие чары. Простой кузнец не справится. А если попробует… Ошейник убьёт носителя.

— Интересная штука. Забавная. Сейчас на нём?

— Да, можешь посмотреть.

Я подошёл к дёрнувшемуся в цепях рабу, стараясь не смотреть на его лицо и раны. Присмотрелся к ошейнику, внимательно. Усмехнулся. Знакомая работа…

— Знаешь, Валед, раз так… Я бы взял этого раба только ради ошейника.

— Могу несколько штук ещё подогнать.

— А есть? Было бы неплохо. Дам любую цену… Ну, в разумных пределах.

— Есть, есть. О цене договоримся, не переживай. Только, слушай… Ты же не ради раба сюда явился, незнакомец?

— Конечно, нет! На самом деле, мне нужно следующее… Но, теперь-то точно нужно говорить без лишних ушей.

— Да без проблем. Эй, вы там! Уведите раба к лекарю, пусть подлатает… И приведите второго, того, помоложе. Вместо этого забью!

Я спустился в подвал, и, звеня ключами, открыл обитую железом дверь. В полутьме было плохо видно — но он там, этот купленный мною раб, точно там.

— Эй! Я принёс поесть.

Угрожающее молчание в ответ. А чего ещё можно было ожидать? Он справедливо считает, что я ничем не лучше того душегуба, Валеда. Этот человек лишь чудом избежал смерти, и наверняка думает, что главные неприятности ещё впереди. Совершенно логично, сам бы так думал.

Я переступил порог, поставил поднос на пол и сам уселся рядом. Варвар, если и удивился, никак этого не показал.

— Думаешь, я — местный? Купил тебя для себя, буду делать всякое? Так?

Молчит. Да мне и не надо, чтобы говорил.

— Фокус в том, что нет. Я не тот, кем старался казаться. Не аристократ и даже не имперец. И тебя купил вовсе не потому, что мне нужен был раб. Нет. Я никогда их не имел, и иметь не буду. Тем более — я ведь сам, вроде как, варвар… Да, друг, не удивляйся, типа того, сородичи. Меня просто хорошенько загримировали перед делом. А купил я тебя, только чтобы спасти от гибели и отпустить на волю.

Смешок, раздавшийся из темноты, постепенно перешёл в гомерический, безумный хохот. Я безучастно сидел и ждал, когда пройдёт всё это «безудержное веселье». Ничего, нормально, бывает. Бывает же, да?..

Варвар, успокоившись, всё-таки изволил заговорить сам:

— Думаешь, я тебе поверю? Что ты держал меня в этом подвале всё время только для того, чтобы отпустить?

— Нет. Даже не надеюсь, что ты поверишь.

— Зачем тогда говоришь всё это?

— Сейчас расскажу всё, а потом уйду, и оставлю тебя здесь.

— Прекрасно придумал.

— Но спустя время, ты вспомнишь об этом. И поймёшь меня.

— Я мог бы убить тебя. Прямо здесь, — вновь зловещий звон.

— Не сможешь. Цепи…

Всё-таки попробовал. Не достал. Я хорошо рассчитал, куда сесть.

— Успокоился? Убедился? Иди к себе в угол, и слушай дальше. Иначе уйду, а ты так и не узнаешь ничего.

Он таки отполз в сторонку, звеня цепями. А я продолжил:

— Опять, можешь не верить. Повторюсь: я просто рассказываю, а потом исчезну отсюда. Пройдёт время, и за тобой придут. Тогда ты сможешь получить свободу. Что делать с теми, кто придёт… Решай сам.

— Зачем это всё? Ты играшеь со мной?

— Нет. Я тут не просто так. Мне нужен был тот тип, Валед. И я не мог рисковать. Надо было сделать, чтобы никто не узнал про наши с ним дела, устранить любую возможность прокола. Если бы тебя увидели на воле… Это был бы серьёзнейший прокол. Я приказал посадить тебя в этот подвал исключительно для того, чтобы из-за тебя случайно не сорвались наши планы. Если б не это, отпустил бы сразу. И… Знаешь, мне кажется, это стоит того — потерпеть ещё чуть-чуть, посидеть здесь, прежде чем получить свободу. Нет, разве?

— Нет!

— Нет?.. — я, если честно, не сдержал удивления.

— Нет, твою мать, нет, мелкий гадёныш!.. Пока я здесь, эта тварь истязает мою жену и дочерей!.. Он убил моего сына!.. На моих глазах!..

— Извини. Не знал…

— Извини? Да как ты!..

— Забываешься! Вспомни, кто ты и где. Охолони, друг! Ты должен был погибнуть ещё тогда…

— Должен был, да. Но вместо меня, этот Валед забил до смерти моего сына…

— Плохо. Можешь не верить… Но мне жаль.

— Жаль?..