Чтение онлайн

– Протяпили мы с этими отравлениями, конечно, – нехотя признался начальник угро. – Звонок, считай, ночной был. А опергруппа в тот день крепко фестивалила, – пацан у одного родился. Ну, и послали на выезд недоумка. Даже в больницу съездить не удосужился, прыщ. Видно, боялся, что без него допьют. Я как назло в отгулах был. А зам наутро – тоже, поди, с похмелюги – увидел, что в рапорте труп без признаков насилия, и отфутболил материал в следственный комитет. Пока вышел, пока разобрался, – десять дней как ни бывало.

– И ты решил затихарить, – подсказал Стремянный. – Угадал?

Угадал, конечно. Батанов безысходно вздохнул.

– Коля, списать на бытовое отравление не получится! – поддавил Стремянный. – Надо форсировать. Другого выхода у тебя нет.

– Да уж понятно, – Батанов скосился на недобро зыркающего Гулевского. – Но только на такое раскрытие, да еще с задержкой, как у брюхатой бабы, кого попало не поставишь. А у меня сплошной пацанник. Год стажа – уже мнит себя матёрым. А сам как был неумехой, так и остался. Веришь, место происшествия осмотреть не умеют. Вот на «бабло» разводить, откуда только смекалка берется? Ушли киты, вроде тебя!..

– Придётся изыскать! – пресёк поток новых жалоб Стремянный.

– Не мне же за вас раскрывать.

Лицо Батанова нехорошо оживилось.

– А и впрямь, Евгений Геннадьевич! Кто ж лучше тебя-то? – сладко прохрипел он. – Тем более сам же говоришь – друг!

– Да если б можно, я со всей душой, – Стремянный, обращая сказанное в шутку, хохотнул. – Пройтись, так сказать, по местам боевой славы.

– Так и возьмись! – Батанов, в восторге от внезапно найденного выхода, попёр буром. – Нынешние против тебя и на четверть не годятся.

Он заискивающе потрепал Стремянного за рукав.

– Да ты сбрендил? – Стремянный вырвал руку. – Я – отставник! Даже элементарный опрос провести, – со мной разговаривать никто не станет. Или прикажешь удостоверение члена ветеранского совета предъявлять?

– А я дам, дам человечка! – с горячностью заверил готовый на всё Батанов. – В полное твоё распоряжение. Что скажешь: оформить там, допросить, справки по информучётам собрать, – тут как тут под рукой. И сам я на страховке. Любой твой звонок и – что надо – под козырёк. Евгений Геннадьевич, мамонт мой дорогой, да ведь за ради пользы твоего же дела.

Он вдруг повеселел, – на стоянку лихо зарулил битый жёлтенький «Оппелёк» с бампером, прикрученным проволокой.

– Я вам, пожалуй, Симку пошлю.

– Эсэмэс, что ли? – Гулевский, которому осточертело ждать, подошел вплотную.

Из «Оппеля» выбрался рослый, гибкий парень в длинном черном пальто, в лихой ковбойской шляпе, из-под которой выбивались вьющиеся светлые пряди, и в загнутых кверху шузах с металлическими набойками на носках.

– Симка, подь сюда! – крикнул ему Батанов.

На округлом Симкином лице при виде начальника появилась озадаченная улыбка, серо-зелёные, навыкате глаза, настороженно сузились. Бряцая набойками по асфальту, он уныло побрел к шефу.

– Один из лучших, – заверил Батанов.

Гулевский усомнился, – по металлическим набойкам да по кожаному пальто он опознал развязного полового беспредельщика, что встретился ему в следственном комитете.

– Судя по машине, новичок, – подколол Стремянный.

– Да, года еще не работает, – Батанов предпочёл не заметить издёвки. – Но – очень, очень схватывающий. К тому же как раз свободен… Знакомьтесь, Серафим Матусёнок.

– Чего это свободен? – расслышал Матусёнок. – Ничего не свободен. Вы ж знаете, Николай Панкратьевич, мы Максуда выпасаем. Сегодня как раз самый ключевой этап.

– Без тебя допасут.

– Как это без меня? – Матусёнок задохнулся. Обиженно захлопал длиннющими, загнутыми кверху ресницами, отчего на нос и румяные щеки посыпались снежинки. – Николай Панкратьевич, это уж вовсе не по понятиям. Симка, можно сказать, всё подготовил, прослушку, наружечку организовал, а лафе, получается, другим?

– Разберетесь меж собой, – сухо оборвал его Батанов.

– Да, разберётесь, как же, – Матусёнок не отступался. – Если меня сейчас отстраните, всё, как в прошлый раз, выйдет: все в шоколаде, одному Симке голый васер.

Тараторя, Матусёнок пытливо постреливал глазами на незнакомцев.

Батанов нетерпеливым жестом оборвал подчиненного.

– Надо плотно отработать материал по двойному отравлению, – приказал он. – Ты как будто им занимался.

– Да я на дух его не видел! – Матусёнок, поняв, в какую «засаду» его загоняют, аж задохнулся. – Там на самом деле выезжал…

– Вот и продолжишь, – невозмутимо перебил Батанов. Указал Матусёнку на присутствующих. – Это, чтоб знал, отец погибшего, наш полковник милиции, уважаемейший большой ученый… (Симка через силу изобразил приветливость). А это вообще легенда розыска, – ткнул Батанов в Стремянного. – Сейчас, правда, в отставке, но мастерство, как известно, не пропьешь. Фору даст любому. В общем, поступаешь в его неофициальное распоряжение. Его – команды и идеи, твоё – беспрекословное исполнение.

Подметив скепсис на лице Гулевского, внушительно, для посторонних, потряс пальцем.

– Чтоб понял важность задачи! Раскрыть отравление сына полковника милиции – дело чести подразделения! Так что, считай, – приказ! Раскроешь – в молодцах. Завалишь – ответишь.

Говорить о том, чем заволокиченное дело может обернуться для него самого, Батанов счёл излишним.

– Так, Николай Панкратьевич, мне ж на мобилу передали из дежурной части, чтоб сгонять по ограблению проституток! – припомнил Симка, в последней, слабой надежде увильнуть от стрёмного поручения. – Может, все-таки кого другого выделите?

– К проституткам – сгоняй, – разрешил Батанов. – Тем более к ним ты и без приказов горазд. Но сразу после – в полное распоряжение!

Он еще раз внушительно потряс пальцем; всунул Стремянному визитку, протянул Гулевскому руку, прощаясь. Но дотошный Гулевский ухватил его под локоть и взялся довести до здания УВД. Ему всё казалось, что начальник угро чего-то недопонял.

Серафим Матусёнок проводил Батанова совершенно убитым взглядом.

– Что? От денежного дела отстранили? – догадался Стремянный.