Закономерный финал
Шрифт:
И общался я с ним, только потому, что больше не с кем было. Успешные люди смотрят на автомойщиков свысока, как на обслугу, а с быдлом местным я чуть не спился к чертям. Но теперь у меня будет другой социальный уровень! И малолетний чурка пусть идет нахер! Это моё золото! Я продал душу за этот клад! Я! Он был просто инструмент для достижения цели. И когда рабочему говорят: «Чувак, ты выиграл миллион!», инструмент летит в топку!»
В голове послышался щелчок, тёмная густая энергия поднялась из земли и заполнила все внутренности от кончиков пальцев ног до макушки. На задворках сознания, в мозгу, собственный голос недоверчиво пискнул:
«Вы считаете, что ради денег я смогу убивать?»
И второй голос, принадлежащий мужчине из шалфейных галлюцинаций, уверенно ответил:
«Запросто! Если это покажется тебе необходимым.»
Тело налилось ледяной чужеродной силой, которая агрессивной дрожью принялась вырываться вовне, выворачивая руки в неконтролируемых конвульсиях. Что-то сжало виски и дернуло изнутри. Максим больше собой не владел.
Он схватил веревку, при помощи которой ещё несколько минут назад они с Адилом вытаскивали ящик, резко накинул мальчику на шею и затянул. Зажмурившись до максимального напряжения мышц, так, что уши заложило, Макс навалился на хрупкое тельце всем весом, повалил на землю и что было дури, потянул концы веревки в разные стороны. Ничего не слыша и не чувствуя, он просто тянул. На каких-то задворках сознания, на внутреннем экране, мелькал фрагмент документального фильма, где говорилось, что задушить человека не так просто как показывают в кино.
Максим боялся услышать крик или хрип, поэтому утробно ревел сам. Боялся встретиться взглядом, поэтому лежа на спине жертвы всем телом, отворачивался в сторону. Боялся отвечать на вопрос «За что?», поэтому не мог остановиться…
Отпустило так же неожиданно и резко, как и началось. Обессиленные руки разжали веревку, парень с трудом отвалился от тела мальчика и упал на спину. Сквозь нависшие над головой ветви деревьев, в просвете черных туч он увидел одинокую звезду.
– Нет… Нет. Неееееет!!!!… – Простонал он и зарыдал, сжимая голову руками.
Валерьянка не принесла морального успокоения, но эмоции улеглись и вернулась способность мыслить рассудительно. Одного взгляда на Адила оказалось достаточно, чтобы понять – мальчик мёртв. Его голова была неестественно вывернута в бок, глаза открыты, из носа и уголков рта стекала кровь. Наголовный фонарик в процессе борьбы слетел и теперь валялся на земле, молчаливым упрёком направляя свой луч на проклятый ящик.
Отвернувшись от трупа, Максим поднял фонарик, выключил его, решив, что света от собственного будет достаточно, и прислушался. Посторонних звуков не было.
– Прости… – Еле-слышно прошептал он, не глядя на тело. – Я не знаю как… как это случилось…
«Вот конечно, сразу он тебя и простил. Ты же ничего плохого не сделал, просто шею сломал ребёнку. Это всё равно что на ногу наступить – извинился и конфуз исчерпан! Скажи ещё – погорячился, пардон, с кем не бывает!»
Этот голос в голове не был посторонним. Максим говорил сам с собой, и понимал, что это такая защитная реакция психики, лёгкое раздвоение личности, чтобы проще было пережить стресс. Он позволил ехидному голосочку высказаться, и тут же принялся оправдываться. Тоже мысленно, пока дрожащие руки запихивали коробочки с драгоценностями в свой безразмерный туристический рюкзак.
«Он не должен был командовать! Какое право он имел на сокровища? Меня накрыло от его слов про бриллианты. Он собирался подарить их мамаше, а я как нанятый довольствуйся объедками? А ещё он мог всё испортить! Показал бы ценности родне, а там их как тараканов и выёбываться любят страшно. Такие не будут молчать, и через несколько дней о кладе знал бы весь город! Пришли бы менты и прощай нормальная жизнь!»
«А теперь менты не придут? – Вкрадчиво поинтересовалось подсознание. – Мёртвого мальчика здесь никто не заметит? Ай, ерунда! Лежит у разрытой могилки – пусть лежит! Отдыхает. Главное, не забыть оставить рядышком металлоискатель, зарегистрированный на твоё имя, чтобы совсем беспрепятственно отчалить в удивительную и полную свежих впечатлений богатую жизнь! Так и запишем: «Максим Богданов идиот», и смайлик».
Максим резко подскочил и схватился за голову. Он понял в какую западню сам себя загнал. С Адилом они общались часто и многие это видели. Металлоискатель был зарегистрирован на его, Максима, имя. Кроме того, все передвижения инструмента, через GPS отсылались в главный компьютер «Прииска». И когда утром найдут тело мальчика, поиски убийцы займут всего пару часов.
«Таааак! Без паники! – он принялся лихорадочно воскрешать в памяти все просмотренные художественные и документальные фильмы, все прочитанные книги и статьи, каждую услышанную мелочь, способную помочь в сокрытии следов. – Если спрятать тело, что это даст? Родители всё равно начнут искать Адила сегодня днём, хотя бы потому, что не смогут дозвониться. Но без тела никто не свяжет мальчика с этим местом… Могила! Её необходимо закопать…»
Идея пришла моментально, и поразила своей гнусностью даже самого убийцу. Но ужас перед расплатой переборол омерзение. Максим просчитал, что если свернуть мальчика пополам и поджать ему ноги, то он поместится в вырытую яму.
«Он так старался, копал… И выкопал… Для себя…»
Заставить себя подойти к трупу он долго не мог, и только одно слово щелчком смело все сомнения. Это было слово «пожизненно». До одурения вглядываясь в лицо жертвы, и ежесекундно ожидая, что Адил воскреснет и пошевелится, или, того хуже, заговорит, не взирая на сломанную шею, убийца медленно подошёл к трупу. Не отводя глаз от его лица, парень быстро обшарил карманы куртки мальчика, нашел смартфон и какие-то деньги – рассматривать не стал.
Тело еле влезло в яму, заполнив собой всё пространство по периметру и почти половину глубины. Забрасывая новую могилу землёй, убийца мысленно обращался к покойному, умоляя не бояться Аллаха и не верить в ад, а сразу отправиться на реинкарнацию и постараться не встретить в новой жизни такого же подонка как сам Макс. Слова звучали искренне, но не покидало ощущение, что это всего лишь слова самоутешения.
После того как яма была засыпана и несколько раз утрамбована, около могилы осталось много свежей земли. Её Максим тоже утрамбовал и принялся собирать по окрестностям гнилые листья, мусор и ветки, чтобы придать территории нехоженый вид. Затем он включил навигатор на смартфоне убитого, и собрав вещи, направился к реке Смоленке. Там выбросил рюкзак Адилбека в воду, и перед тем, как отправить туда смартфон, тщательно изучил содержимое смс-сообщений и контакта. Никаких упоминаний о сокровищах и предстоящей вылазке на кладбище. Максим впервые в жизни порадовался, что у него нет смартфона, а свою страницу Вконтакте он посещал, дай бог, раз в пол года. О деле они с Адилом говорили только вживую, никаких следов и переписок не оставили. Зато очень удачно мальчик напустил туману, объясняя своему однокласснику Назиму где проводит ночи, в которые якобы ночевал у него. Адил писал в сообщениях, что познакомился с некими взрослыми братьями-мусульманами, собирающимися организовать халяльный* бизнес, и ему, Адилу, предложили работу курьера. А поскольку братья плохо владели русским языком, то пообещали дополнительно доплачивать за помощь в разборе документов. И вот, Адилбек проводил ночи на неком складе, обсуждая с единоверцами нюансы будущего бизнеса.
*Халяль, халал (араб. – свободное ) – всё то, что разрешено и допустимо в исламе
Максим подивился фантазии мальчугана, сходу насочинявшего ворох подробностей ко своей лжи, и порадовался, что теперь поиск точно пойдёт по ложному следу. Надев грязные перчатки, он на всякий случай обтёр смартфон, и не выключая, закинул на середину речки. Под конец, выкинул сами перчатки, фонарик Адила, снял с себя грязные джинсы под которыми были спортивные штаны, и вместе с паркой тоже отправил в воду. Пустой деревянный ящик из-под клада сам по себе весил немного, и кидать его в реку не имело смысла. Максим при помощи сапёрной лопатки раскурочил доски и сложил их на берегу. Затем утопил лопатку, вымыл руки, лицо, обмыл резиновые сапоги, перекурил, и направился в сторону города.
Покидать территорию кладбища оказалось не менее страшно, чем оставаться там. Одинокий прохожий с двумя рюкзаками, один из которых был поистине огромен, мог привлечь внимание ментов даже средь бела дня, не говоря уже про половину пятого утра, по-зимнему тёмное и мрачное время суток.
Начал накрапывать дождь. Перебежками через дворы добравшись до Камского сада, Максим достал из кармана брюк деньги, взятые из куртки Адилбека. Их оказалось всего шестьсот рублей, но этого вполне хватало на такси. Парень набрал номер фирмы, чьи авто часто пригоняли мыть на его автомойку, и убедившись, что до Петроградки его довезут за четыреста, заказал машину. В принципе, удивить питерского таксиста своим внешнем видом и сумками не удастся. В этом городе полно приезжей молодежи которая тусуется, бухает, ищет где переночевать, аскает деньги у прохожих и в любое время суток мчится на вписку в другой конец города. Поэтому, когда приехал таксист, Макс изобразил из себя подвыпившего горе-ухажёра, которого среди ночи и с вещами выставила на улицу непутевая баба.