Чтение онлайн

Ага, значит — попало…

Он повернул пулемет. Пулеметная точка, плещущее из окна пламя. Интересно — бронебойными пробьет или нет?

Он открыл огонь, стена моментально покрылась дырами, пулемет замолк. Значит, плохо строили — стена тонкая, рассчитанная только на лето.

Снова мучительный крик в эфире, на чужой частоте:

— О, Аллах… меня ранило, ранило! С башни бьет!

— Барак, во имя Аллаха, отзовись! Ты бьешь по своим, ты бьешь по своим…

По своим… это хорошо…

Новые цели. На крыше. Это за ним — или нет?

Кто бы они ни были — их уже нет…

Бандиты из блокирующей группы, а также и те, которые ехали на «Бедфорде» или там «Лейланде»… по-видимому подкрепление, — так и не поняли, что произошло.

Вертолет упал в промышленной зоне, и, видимо, сам завод, сама территория была изнутри разгорожена на функциональные зоны, здесь были ворота и были проходные. Все это одноэтажное, длинное и широкое здание с несколькими дверьми, расположенными через равные промежутки — использовалось боевиками и как укрытие, и как баррикада для стрельбы. Машина остановилась, бандиты начали выпрыгивать на землю, готовясь к бою — а трое, наверное, амир с двумя телохранителями, направились к присоединившимся к ним машинам. Они не ждали подвоха… машины были гражданские, а те, кто в них находился, в темноте выглядели вроде как боевики. Этот амир просто не привык, ждать удара в спину, он привык, что это его город и все вокруг — за него. Вот только это был уже русский город, а некоторые спецназовцы уже сменили обычные магазины на девяностоместные барабаны, которых у каждого было по два на случай чрезвычайных обстоятельств.

Под густым шквальным огнем из остановившихся машин полегли все и разом. Тени рванулись к зданию, внутрь — полетел черный цилиндр.

— Бойся!

Ослепительная вспышка, грохот. Летит на землю каким-то чудом уцелевшее стекло. Скупые, деловитые очереди зачистки…

— Слева чисто!

— Справа чисто!

— Давай связь.

— Как его?

— Снегирь-два…

— Снегирь-два, Снегирь-два, это спасательная команда. Мы на Западе, не стреляйте на Запад, повторяю — не стреляйте на Запад…

Связи не было.

— Бей: три — три — три.

Обычный для таких случаев сигнал: три тройки. Один из спецназовцев меняет магазин (у каждого есть один магазин, набитый только трассирующими), посылает одну за другой три короткие очереди. В ответ в их сторону начинает бить пулемет.

— Вот ублюдок.

— Еще дать?

— Нет. Выставимся здесь и вызовем помощь отсюда. Занять круговую оборону, использовать машины как укрытия…

В то время пока в Карачи пытались собрать из осколков разбившейся вдребезги операции что-то путное, на «Екатерине Великой» решали, как быть.

Это только в фильмах — пошлют на выручку истребители-бомбардировщики, которые пробомбят путь к эвакуации. В реальности офицер, принявший такое решение, поплатится погонами.

Дано: город с населением более двадцати миллионов человек, находящийся под контролем России менее пяти лет и до этого никогда русским не бывший. Население — враждебное, значительная часть исповедует агрессивный ислам деобандистского толка. В городе полно оружия. В том числе тяжелого — когда англичане драпали отсюда, оружие они оставили, возможно умышленно. Как бы то ни было — все разошлось по рукам и сейчас стреляло в русских. Район распоряжением оперативного дежурного в Главном штабе был закрыт для полетов…

Все частоты освободили под работу с десантной группой, находящейся у земли. На катапульты поставили два самолета с управляемым ракетно-бомбовым вооружением. Самое разное — от бомб с наведением по системе «Легенда» до управляемых ракет, наводимых по лазеру с земли. Общий вес тринадцать тонн — достаточно для всего…

По уставу корабельной службы на катапульте должен постоянно стоять хотя бы один самолет, вооруженный ракетами воздух — воздух, готовый к немедленному взлету, — это нужно было для обеспечения возможности самообороны корабля. Тот факт, что авианосец не держал в воздухе ни единого самолета, свидетельствовал о том, что ситуация чрезвычайная.

Дежурный офицер разбирался со старшим по званию офицером спасательной экспедиции. Офицер был из морской пехоты, с БДК.

— Так… еще раз. То есть вы хотите сказать, что один или несколько бойцов десантной группы не подчинились прямому приказу и выдвинулись в город пешком, я вас правильно понял, подтвердите?

— Никак нет, точнее, не совсем так… — офицер был латышом по национальности и общаться с ним подчас было трудно. — Они взяли трофейные машины и уехали на них.

— То есть вы допустили это, я правильно понимаю?

— Никак нет, точнее, не совсем так. Среди них были старше по званию, я не мог ослушаться…

— Господи боже…

Только тот, кто реально занимался боевым управлением, мог понять сейчас дежурного. Это только на словах все красиво кажется — не бросили своих, отправились на выручку. А в реальности это выглядит так: город, причем официально не объявленный враждебным, ночь, отсутствие заранее проведенной разведки, плюс к этому бой и находящаяся в районе собственная боевая группа, никак не отмеченная, «дикая», которая может попасть под огонь своих же запросто. Еще одна переменная в уравнении, в котором ничего, кроме переменных, и нет.

— Господин кап-два, я не понял приказа.

— Приказ — нейтрализовать упавший летательный аппарат, забрать аппаратуру связи, ответчик свой-чужой, забрать всех выживших, тела погибших — и уматывать оттуда к чертовой матери. Вам понятен приказ? Подтвердите.

— Так точно, понятен…

Несколько вооруженных автоматами бородачей поднимались по лестнице, по той самой, по которой несколько минут назад прошел русский одиночка. Они поднимались так, как поднимаются бойцы жандармерии, полицейского спецназа — искушенные в тактике боя в помещениях, в прохождении лестниц, они поднимались не торопясь, осторожно, страхуя друг друга. Они и в самом деле были если и не профессионалами, то уж полупрофессионалами точно. Это были бывшие служащие «индийской полиции», то есть параллельной полиции, набираемой англичанами. Германцы называют это «вспомогательная полиция». После того как пришли русские — они в один день уволили всю вспомогательную полицию, а потом начали набирать ее заново. Эти аттестацию не прошли, и немудрено: нет худшего хозяина, чем бывший раб, а они-то достаточно поиздевались над людьми. В итоге они перешли с оружием на службу наркомафии, а теперь решили свести счеты с русскими. Нет, они не были фанатичными верующими, по крайней мере, не больше, чем остальные. Просто здесь грань между любовью и ненавистью, между законом и беззаконием очень тонка. Они ее и перешагнули.

— Дверь!

Первый стрелок так и остался контролировать ее, второй — стал первым.

— Убитый!

Да, на площадке лежал убитый, и из-под него натекло достаточно крови…

— Не двигайся! Держать дверь!

Амир выдвинулся из-за спин подчиненных, подошел к трупу, присел на корточки. Осторожно начал прощупывать под ним, пальцы наткнулись на что-то. Очень осторожно он отколол с воротника английскую булавку, миллиметр за миллиметром добрался до гранаты, крепко обхватив ее, вынул, вставил булавку на место.

Все.

Шедший вторым боец направился к двери по лестнице…

— Стоять! Стоять!!

Боец застыл на месте.

— Посмотри — дверь заперта или нет? Очень осторожно, не вздумай открыть.

Боец поднялся к двери…

— Не заперта…

— Что-то слышно?

Боец прислушался:

— Ничего, эфенди…

Амир почесал бороду:

— Привяжи веревку и спусти ее конец мне. Очень, очень осторожно. Потом спускайся сам. Не вздумай дернуть веревку.