Чтение онлайн

— Заткнись. — буркнул юноша.

— Я еще ничего не сказала.

— Я говорю о мыслях. — Кэтсу убрал руки в карманы плаща. — Пора возвращаться.

Темно. Холодно. Страшно… Страшно? Нет. Уже давно нет. Это слово потеряло весь смысл, перестало существовать, навсегда пропало из жизни. Люди часто говорят о пределе собственных возможностей, как в физическом плане, так и в умственном. Моральном… А что есть мораль? Она непостоянна. Для каждого человека свои границы дозволенного, поставленные им самим. Узнавая больше дозволенного голова начинает идти кругом. Столько вопросов, столько мыслей. Невольно задумываешься, а твои ли они вообще. Кто-то во тьме ползает, чешется и фырчит. Он недоволен? Зол? Ему все равно? Тогда зачем каждую ночь он приходит в комнату, садится у изголовья кровати и смотрит? Кто он? Что ему надо? Он просто есть. Он смотрит. Наблюдает. Анализирует. Собирает данные о людях, пытается их понять. Плевать. Что ему хочется, что нет. Зачем он это делает. Плевать. Каждый день одно и то же. Открывая глаза, видишь солнечный свет, падающий из окна на деревянный стол с ноутбуком и школьными тетрадями. Среди них, с умным видом, сидит небольшое существо, с задумчивым лицом переворачивающее страницы. Опять домовой пытается понять математику. Как-то неразумно с его стороны. Этот забавный человечек размером с небольшого котенка, покрытый густой жестью, больше похожий на стог сена с большими глазами, отчаянно перебирал длинными, худыми ручками различные тетради, беспомощно глядит вокруг. Ему хотелось помочь, особенно что-то достать или перенести куда-то тяжелую вещь.

А та… В ванной. Вечно выглядывает. Раздражает. Приходится пинком из душа выгонять, чтобы помыться без посторонних любопытных глаз. И они не одни. Слишком много духов живет рядом с людьми, а те и знать не знают. Они находятся рядом, наблюдают за нами, общаются друг с другом. Некоторые просто сосуществуют, другие используют людей для собственной выгоды. Но всегда найдется тот, кто смотрит. Кто хочет понять больше, чем есть. Такие пугают. Никогда не знаешь, что у них не уме…

И так каждый день. Приходишь домой — они встречают тебя. Больше всех рад, конечно же, домовой. Пушистый милашка. И как можно его не любить? А уходя, они провожают. Пожалуй, только они могут быть рядом. Они не предадут, в отличии от людей. К сожалению, все когда-то кончается. И спокойная жизнь обычного контактера тоже. Рожденный иным, обреченный на вечные страдания в обществе людей, но обретающий свободу за ее гранями.

— Проснулся? — прозвучал немного скрипучий, тонкий голос. На тумбочке у изголовья кровати стоял пушистый домовой, глядя карими глазками на спящего. Из-за обильной растительности по всему телу, он больше напоминал шарик, нежели привычный стог сена, и небольшой рот совсем спрятался под шерстью.

— Воскрес. — поправил Кэтсу, глядя в потолок, тяжело вздохнув. — Ми, ты опять зарос. — юноша поднял руку, закрывая предплечьем глаза и переносицу. — Все время забываю тебя подстричь…

— Это не самая главная проблема. — ответил Ми. — Сара снова спалила сковородку, а я просил ее не трогать кухню!

— А я то думаю, почему пахнет горелым. — юноша недовольно буркнул в ответ. — Сама нарукожопила, пусть сама исправляет. — Кэтсу нехотя поднялся с кровати. Он подошел к окну, открывая плотные шторы. Яркий свет тут же ударил в лицо проснувшемуся и домовому, из-за этого упавшему на кровать. Парень сонно зевнул, заправляя кровать вместе с Ми, идя в кухню. Там стояла высокая, худощавая, сгорбившаяся фигура. Темно-серая кожа обтягивала неестественно длинные руки с крючковатыми, кривыми пальцами. Иссохшие губы практически совсем не выпирали, плотно прижимаясь к желто-зеленым зубам, а впалые глаза смотрели исподлобья на вошедшего юношу.

— Извини. — тихим, хриплым голосом произнесла она. — Я хотела приготовить завтрак.

— Сколько раз мне еще тебя просить не пытаться? Я продуктов на тебя не напасусь! Не умеешь, так не берись. И волосы собери. Опять по всей квартире оставляешь частичку себя. — буркнул в ответ Кэтсу, глядя на длинные, торчащие во все стороны патлы девушки, волочащиеся по полу. Только из-за Сары пришлось сменить квартиру с потолком в три метра, поскольку она слишком высокая. Стоя с ней, юноша чувствовал себя Вивьеном рядом с любым парнем среднего роста. За много лет совместной жизни к такому привыкнуть вполне можно.

— Ты устаешь, поэтому я решила избавить тебя от забот.

— Добавив новых? Кто, по-твоему, эту гарь отдирать будет? Санта Клаус?

— Я могу с ним связаться. — пискнул Ми.

— Сильно сомневаюсь, что он приедет ради одной пригорелой сковородки.

— А ради двух? — уточнила Сара.

— РУКИ НА СТОЛ И ЧТОБ К ПЛИТЕ НЕ ПРИКАСАЛАСЬ! — Кэтсу ударил кулаком по столу, от чего оба вздрогнули. — Ничего не трогать. — уже более спокойным, но раздраженным тоном, добавил он. Юноша открыл холодильник, и достав оттуда пачку молока, сделал несколько жадных глотков, убирая обратно. — Я в душ. Потом ухожу.

— На долго? — поинтересовалась Сара.

— Скорее всего. — Кэтсу недовольно хлопнул дверью, от чего Ми вздрогнул. Он подошел к стулу, цепляясь за край, подтягиваясь и забираясь на него.

— Ему бы кота… — задумчиво произнес домовой.

— Или ремня. — Сара взяла лопатку, начиная отдирать гарь от сковородки. — Разбалованный великовозрастный ребенок.

Кэтсу запер дверь в ванной, устало вздохнув. Каждый день одно и то же. К этому пора уже привыкнуть. Он стянул бесформенную футболку, кидая ее на стиральную машинку. Юноша поднял взгляд на зеркало, глядя на себя. Его тело покрывали различные шрамы — последствие ошибок в бою. Пальцы сами потянулись к продолговатому рубцу под ключицей. Его оставил ветала — вампироподобный дух, напоминающий человека и некого зверя. Широкие плечи, приплюснутая голова и несколько рядов зубов. Он цеплялся продолговатыми пальцами на ногах, подобными обезьяним, и крысиным хвостом за ветви деревьев на кладбище, свешиваясь, хватая огромными ладонями проходящих людей, впиваясь в их шею. Много шуму этот гад наделал в свое время. Из-за собственной невнимательности Кэтсу попался в его лапы, и в попытке вырваться, длинный коготь с напором порвал одежду, рассекая кожу. А плечо… След от зубов кайбё. Та еще противная кошка, мало того, что двухвостая, так еще отожравшаяся до размеров немаленькой псины. Терроризировала префектуру Тояма, никто не мог выловить этого ёкая. Шустрый, чертяга. Юноша спустился пальцами на грудь, с мелкими царапинами, опускаясь до пресса, проводя ими в бок. На левой стороне красовалась сквозная рана. Один из черных магов спрятал за пазухой пистолет, и успел выстрелить. Да уж. Каждый шрам, маленький и большой, узкий и широкий, слезы зубов, когтей, пуль, имел свою историю, свою ошибку. Что уж говорить о спине… Юноша прикрыл глаза, вздохнув. Рубцы всю жизнь будут напоминать ему о оплошностях, и не позволят повторить их. Теперь уже никогда.

Выйдя из душа, Кэтсу прошел обратно в комнату, достав из шкафа форму. Юноша надел плащ на голый торс, застегивая молнию до ключиц, поправляя воротник. По телу пробежал небольшой разряд энергии, заставляя влажные волосы подняться, опускаясь уже сухими, шелковистыми прядями. Заметив магией многие бытовые вещи, стало жить куда проще и удобнее. Собравшись окончательно, он буркнул себе под нос что-то типа «я ушел», покидая квартиру. В отличие от других магов, Кэтсу жил в отдельной квартире, на пятом этаже, в, так сказать, элитном доме. В нем жили только лучшие члены Культа, имея собственную жилплощадь, в то время как остальные ютились в общежитиях. Несправедливо? Отнюдь. У их ранга больше сила магической силы, опыта, и, соответственно, различного оборудования, а для каждого необходимо определенное хранение.

Темное помещение. Лишь, когда глаза привыкнут ко мраку, можно едва различить механизмы подозрительного назначения, огромные стеклянные колбы, наполненные водой, уходящие трубами вглубь комнаты. В подобных местах всегда стоит напряженная атмосфера, а спертый воздух нагнетает обстановку неприятным удушьем и скованностью в легких. Иногда из угла доносятся тихие шипения, чье-то клокотание, скрежет зубов. Они никогда не захотят говорить с теми, кто поймал их. Да уж. Место, находящееся глубоко под землей. Лаборатория, спрятанная от людских глаз, ушей, мыслей. Кто сказал, что все живут в неведении? Простые люди, возможно, но не стоящие в тени… Свет включился, ослепляя белым сиянием большое помещение.

— Ну, что думаете? — внутрь вошел мужчина преклонных лет, без единого намека на волосы. Он, воодушевленный новыми образцами, хотел скорее показать их гостю. — Наши люди смогли выловить новых тварей! Вы ведь пришли, чтобы опознать их?

— Оставьте свой восторг за дверью, мистер Малликен. — Кэтсу вошел внутрь быстрым шагом, заставляя низкорослого старичка семенить за ним.

— Вот, смотрите! — мужчина подвел юношу к высокому цилиндрическому сосуду, вмонтированному в пол. Сверху к нему трубки, насыщающие кислородом воду. Внутри находилась красивая молодая обнаженная девушка с бледно-зеленой кожей, и лишь длинные русые волосы частично прикрывали ее тело. Она опустил голову, глядя абсолютно черными глазами на ученого, от чего тот инстинктивно отошел назад. Меж пальцев существа находились перепонки, способные исчезать вне воды, а на шее жабры. Пойманная, загнанная в угол, ей оставалось лишь ненавидеть всех, ударяя кулаком о пуленепробиваемое стекло, демонстративно отворачиваясь от гостя в лице члена Культа. Ее спина, полностью прозрачная, открывала не самые приятный вид на все внутренние органы, неестественно сияющие алым оттенком.

— Мавку поймали. — произнес Кэтсу. — И как оно? — хмыкнул он. — Девчонка с характером. Наверняка перегрызла большую часть ваших, с ее то острыми зубками. Не гордитесь такой малявкой, профессор. Это не то достижение, ради которого я сотрудничаю с огранизацией.

— Но это же такое уникальное существо! Она прекрасна! Или Вы не видите это?! Я хочу как можно скорее изучить принципы работы ее тела… — мужчина потер руки, безумно улыбаясь, глядя на мавку.

— Ваши эксперименты мне отвратительны. Конгломерат существ не позволит такого самовольства, особенно людям. Вы ведь понимаете, как сильно рискуете? И речь идет не только о собственной жизни. В любом случае, мне это совершенно неинтересно. Я здесь не для этого. — Кэтсу прошел вдоль ряда таких колб, глядя на водных существ разного размера, уровня опасности и в целом, не похожих друг на друга. Позади них находилось различное оборудование подозрительного назначения. Юноша знал, что ни для чего хорошего оно не предназначено. Он дошел до двери в углу помещения, открывая ее, заходя внутрь. Комната напоминала обычную больничную палату. На кровати лежала девушка в кислородной маске, с капельницей в вене, подключенная к кардиомонитору. Ее выпирающие скулы и осунувшиеся лицо показывали, как долго та находится в этом состоянии.