Чтение онлайн

Чувство какого-то внутреннего подъема, легкого восторга что ли. То, что сопровождало меня в школьные годы и начисто истерлось сейчас. Всё, что могла, я променяла на покой. Зиму я не любила никогда. Мне холодно, мне всё время дико холодно, может, потому что одета недостаточно тепло, но есть зимой такие дни, когда снег валит хлопьями. Небо чуть серое грозное, но достаточно тепло. Декабрь выдался не морозным, и мне нравилось, не торопясь идти со школы. Теперь мы всегда шли домой вместе с Таней. Мы даже как будто почувствовали родство душ. Никому до этого я не могла рассказывать о своих страхах. А теперь они больше не казались мне гранью сумасшествия.

– Любовь. Мой Бог учит меня любить. Ведь неспроста. Возлюби врага своего и возлюби ближнего. Иисус нёс любовь. И еще он исцелял любовью. То есть если испытываешь абсолютную любовь – ты не можешь болеть, каждый фотон, каждая клеточка в твоем организме светится. Ну то есть любовь равно исцеление, если ты абсолютно любишь человека- ты сможешь его исцелить от любой болезни.

–Интересно, почему тогда все болеют, ведь люди любят друг друга.

–Да потому что абсолютная любовь – это сложно, у нас в сознании куча блоков – обид, воспоминаний о неприятных ситуациях. Мне, например, очень сложно любить родителей, ну то есть я люблю их, но, чтобы полностью, каждой клеточкой.

–Даже родителей

– Особенно их. Ты же с рождения помнишь всякие обиды.

В этом, кстати, и беда людей, например пьющих, они, по сути, больны, но помочь им сложно, они своим поведением отталкивают от себя.

–И соответственно ненависть – антипод любви. Если любовь – созидание, то ненависть – разрушение. И если любовью можно исцелить – то ненавистью… Но и то и другое обоюдно, то есть и исцеляет обоих и убивает тоже.

Мы немного прошли молча.

–Где ты будешь отмечать новый год?

–Как где? дома!

–Дома? А что у Ирки родители отмечают у соседей, её оставляют праздновать с друзьями. Все там будут. Я думала мы тоже к ней пойдем.

–А тебя разве отпустят?

– А почему нет?

–Мне мама вряд ли разрешит. У нас как-то не принято не ночевать дома.

–Ну, давай!!!

–Ладно, попробую.

Что такое новогоднее настроение? Смех? Радость? Веселье? А возможно это просто единственное приятное ожидание, предвосхищение, вера в то, что чудо обязательно произойдет. С тревожностью и замиранием сердца я пришла к Иринке. Полдня было потрачено на локоны, и ни как-нибудь, а уже и на макияж. Мама даже стрелки мне нарисовала. Всех присутствующих я, конечно, знала, но с мальчиками толком не общалась, хотя мы и считалось, что в одной компании. В общей беседе мне, как правило, было нечего добавить.

Двенадцати еще не было, но кто-то уже начал взрывать фейерверки. Я встала было со всеми и тут фейерверки начали взрываться у меня в груди, кинуло в жар. Внутри происходило что-то, что я никогда не смогу описать (как многое в этой книге). Ком в горле, как будто миллион обид вспомнились в минуту и сердце рвалось и обрывалось. Мне кажется, я чувствовала ураганы внутри себя и боль и тепло, и слабость, и страх. Много страха. Боль очень больно, но не физически. Я не знаю, как, но в этот момент ты ясно понимаешь, что всё это не твоё, и что это смерть. Чья-то смерть. Крик о помощи. Вся чужая боль и страх перед неизведанным, всё проходит через тебя.

– Что с тобой? «У тебя слёзы», —спросила Таня

– Тань, я не сумасшедшая! Кто-то умирает!

–Что? Кто? Где?.. Да с чего ты взяла ?

–Чувствую.

–Куда ты?

–Я должна идти, это же, как крик о помощи, я должна помочь.

–Куда?

–Блин, да я не знаю. – Я выбежала на улицу неодетая. Огляделась. Все окна горели, кругом гирлянды, петарды, гром.

Я почему-то подумала, что побегу и сразу пойму, откуда "зов". Нет, всё оказалось прозаичней – никакого наития и ни малейшего представления куда бежать и кого спасать.

– А вот ты где? Пошли, там уже президент начинает говорить.

–Да, Вань, пошли.

Первый Новый Год, который я встретила с шампанским. Минут через пятнадцать всё прошло, и к утру я вовсе забыла о "происшествии".

Происшествие – обычно под этим словом подразумевается, что что-то произошло, а не то, что кто-то почувствовал. Я очень эмоциональный человек. Практически абсолютный экстраверт и всё же все события у меня происходят интро. Смешно (ну, наверное, иронию оценят не все).

Я думаю, что люди раньше общались телепатически, не разговаривая, каждый знал, что на уме у другого, что человек чувствует. Так было всё понятно. И когда с кем-то случалась беда, это тоже чувствовали на расстоянии и могли прийти на помощь.

Значит, раз я чувствую "сигнал", "крик о помощи", значит еще не поздно. Значит чем-то можно помочь, иначе, зачем я это чувствую. Наверное, человеческая жизнь всё же обрывается болезненно, и некоторые чувствуют этот обрыв…

–Доброе утро, мам!

– Доброе, гулёна! Как погуляли? Много выпили?

–Мам, ты че? мы сок пили

–Ну да собрались без родителей, чтобы сок пить

–Ну, весело было. Вы как?

–Ой, капец! У бабы Маруси вчера инсульт случился, еле откачали. Пошла её поздравить в половине двенадцатого, она дверь мне еще открыла и плохо стало.

– Какой кошмар. А сейчас?

–Лежит, но очень плохая, не разговаривает, почти всё время без сознания.

–А что скорая не увезла?

–Нет, не взяли. Считай 85 лет и сердце уже. Просто сказали готовиться. Ну, к ней дети приехали. В общем, повозились. Ты чего побледнела? Компоту перебрали?

–Мама! Как будто обычно я румяная, а тут вдруг побледнела.

Боже, и что мне делать? Ну, почувствовала и что дальше? Куда бежать? Что делать? Всем рассказывать. Да меня быстрей в психушку запрут, чем кому-то помогу.

Вечером приступ повторился, но еще вчера я и не представляла, что человек может столько всего чувствовать одновременно, а сейчас это еще интенсивнее и все ощущения еще более изматывающие.

–Мам, я хочу к соседке зайти, к бабе Марусе посмотреть, как она там. У нее кто там?

–Дочь только что ушла, занесла мне ключи просила заходить пока посматривать. Сейчас я на кухне закончу вместе пойдем.

–Нет, давай, чтоб она одна не оставалась, я пойду посижу с ней, а ты подойдешь.

–Ты чего? Тебе не страшно?

–Нет, я – живых-то пока не боюсь.

Слова давались с трудом. Чем ближе подходила, тем сильнее меня трясло от разрывов, происходящих внутри. Я вошла в комнату к старушке. Никогда прежде она не представала передо мной такой. Рот ее был открыт, и она издавала всхрипы – жуткие, но негромкие звуки. У меня полились слёзы, словно это моя душа из последних сил металась в предсмертной агонии.