Чтение онлайн

Лиззи решила больше не ходить к своему аналитику. Главная причина заключалась в том, что ей больше нечего было ему рассказывать. Ее тревожило всякое отсутствие секса в ее жизни. Ничего нового. По вечерам она сидела дома перед телевизором и ждала Сэма. Однажды она смотрела передачу «Все звезды» и вдруг поняла, что с каждым мужчиной, появившимся на экране, она когда-то спала… как будто перед глазами прошло все ее прошлое. Она впервые поняла, что постарела.

Зачем теперь ходить к доктору Пиккеру и просить объяснять ее измены, если их больше нет? Честно говоря, ей стало даже стыдно только от одной мысли, что никто ее уже не хочет, она слишком стара. Она впервые пошла к доктору, когда только начала изменять мужу. Она хотела понять причины этого. Теперь она и не изменяла. Доктор Пиккер всегда говорил, что для поступка обязательно есть свои причины. И что ее надо лечить. Может быть, у нее теперь нет любовников не потому, что она постарела, а потому что она вылечилась?

Она пошла к врачу попрощаться, а он вышел из себя и даже начал угрожать ей. Лиззи разглядывала его офис: дорогие восточные ковры, подлинные произведения искусства доколумбовской эпохи — и вдруг начала подсчитывать деньги, которые потратила на врача. Конечно, их потратила не она, а Сэм, но это одно и то же. Может сейчас доктор Пиккер присмотрел новый шедевр для своей коллекции, вот и кричит? А причина — в том, что ему не хватает денег на его приобретение. У нее даже хватило смелости сказать это ему в лицо. Тогда он разозлился не на шутку и заявил, что у него целый список по-настоящему больных людей, которые с нетерпением ожидают своей очереди встретиться с ним.

— То есть вы хотите сказать, что я симулянтка?

— Я хотел сказать, что вы поправляетесь.

— Я больше не чувствую потребности в беседах с вами. Мне кажется, что я теперь сама могу решить проблемы своей личной жизни.

— Может вы и вылечились. Чудеса иногда случаются, — сказал он.

— Почему вы так говорите? Я же приходила сюда, чтобы вылечиться. Почему вы заявляете «чудеса иногда случаются»?

— Вы слишком мало ходили ко мне.

— Почему мало?

— Вы же помните, я не фрейдист. Мы с вами не затронули корней вашей проблемы.

Его «мы» опять ее раздражало. Все эти проблемы не «наши» проблемы, а ее проблемы. Она думала об одном туалете от «Франко», который она могла купить, не потрать она деньги на визит к этой зануде. Платье было прекрасно: с большими сборчатыми рукавами, шлейфом и тесной талией. Она украдкой взглянула на настенные часы в кабинете доктора.

— Вы хотите уйти прямо сейчас? — спросил он.

— Нам не стоит тянуть, ведь это мой последний визит к вам.

— Я ничего не тяну. Я могу использовать оставшееся время для работы над моей книгой.

— А мое заболевание вы там опубликуете?

Он улыбнулся.

— Если опубликуете, то верните мне мои деньги обратно, — сказала Лиззи. — Я не давала вам права на свою жизнь.

— Про вас там не будет ни строчки.

— О? А что это не настолько интересно?

— Миссис Либра, у вас есть нерешенные проблемы, и я советовал бы вам остаться и продолжить лечение.

— Используйте мое время с большей пользой для себя, — сказала Лиззи, доставая пудреницу и открывая ее. Новая помада от «Франко» покрывала губы алой коркой и быстро засыхала. Лиззи это раздражало. — Мне просто не о чем больше с вами говорить.

— Это потому, что мы только подступаем к корням…

— И что это за корни?

— Это-то нам и предстоит изучить.

— Я лучше буду изучать свою тихую, спокойную старость, — сказала Лиззи. Она знала, что лжет; со спокойной старостью она еще поборется. Ей просто хотелось оставить последнее слово за собой. Он, казалось, смягчился.

— Может, вы и не так больны. Вы кажетесь теперь спокойнее, чем раньше. Я должен отметить большой прогресс. Вы хотите отдохнуть от наших бесед?

— Да, — ответила Лиззи, желая побыстрее закончить разговор. — Мне нужно время, чтобы переварить все, что я теперь узнала о себе.

Доктор Пиккер просматривал регистрационный журнал, а потом потянулся в телефонному аппарату.

— Передайте Хадсон, что в ближайшие несколько недель она может приходить в то время, на которое ранее была записана Либра, — сказал он сестре.

Лиззи ненавидела, когда ее называли «Либра» — как товар на рынке. Она рассматривала бледное лицо врача. Он походил на узника. «Интересно, хоть на улицу он иногда выходит? — гадала про себя Лиззи. — Как только можно сидеть в этой кондиционированной пещере с восьми утра и до восьми вечера? Видел ли он хоть когда-нибудь настоящих людей с настоящими проблемами? Стоило бы ему сходить на пару вечеринок к Сэму — он бы многому там научился. — Лиззи решила пригласить его на следующий прием. — А я ему нравлюсь? Действительно нравлюсь? Что я для него значу?» — Лиззи стало грустно. Она никогда не любила прощаний.

— Может вы передумаете, миссис Либра? Если перемените решение, позвоните мне. Всего хорошего.

Он протянул ей руку. Рука оказалась сухой и холодной как у ящерицы. Лиззи замешкалась в дверях. До конца приема оставалось еще пять минут, а Лиззи терпеть не могла платить за то, чем не пользовалась. Он собирался надуть ее на целых пять минут! Все эти аналитики начитались всякой ерунды в своих книгах. Только и думают, что о наказании, вуайризме и ответах на вопросы в форме вопросов. Почему, спрашивается, он не удосужился научиться говорить по-английски без акцента? Он уже целую вечность торчит в Нью-Йорке. А может этих аналитиков специально обучают акценту, чтобы они внушали большее доверие?

От доктора Пиккера Лиззи прямиком отправилась в бар «Оук» и выпила три порции мартини, за которые заплатила сама, и две порции мартини, за которые заплатил высокий симпатичный молодой человек, представившийся фотомоделью.

Для модели он показался Лиззи староватым, немного потрепанным и слишком приторным. Но Лиззи решила все-таки подняться с ним в номер, предварительно, правда, позвонив наверх и удостоверившись, что Сэм в гимнастическом зале, а Джерри уже ушла домой.

Они провели в спальне двадцать очаровательных минут. Затем молодой человек, сославшись на деловую встречу, быстренько отправился восвояси, чему Лиззи была несказанно рада: все-таки это глупо, приглашать к себе в постель парня, когда Сэм может нагрянуть в любую минуту. Парень все-таки ей понравился. Гораздо приятнее заниматься любовью, когда после этого не придется в мельчайших деталях рассказывать обо всем доктору Пиккеру. И ей кстати больше не придется испытывать отвратительное чувство, будто в постели их было трое: она, мужчина и доктор Пиккер. Парень обещал позвонить. Но Лиззи это уже не волновало: позвонит или не позвонит, какая разница? Она была вполне довольна собой. Он ушел, а она приняла душ, смывая с себя последние воспоминания о нем душистым мылом, облачилась в самое красивое нижнее белье, смешала себе новую порцию мартини и устроилась в гостиной. Какая разница, сколько лет этому парню. Он же ее хотел, ее, женщину, которая ему в матери годится. Ладно, всего лишь на десять лет его старше. Но все равно, с ней все еще не так плохо. Лиззи радостно приветствовала вернувшегося из спортзала чистого и блестящего мужа. Он был ее старым другом и самым любимым мужчиной на свете. Лиззи уже убрала постель, чтобы Сэм ни о чем не заподозрил, и сейчас сидела и размышляла, как же он обходится без секса.

— Пришлось пригласить на обед Сильвию Полидор, — сказал Сэм. — Она заскочила в Нью-Йорк по пути в Европу. Думаю сходить с нею в «Павильон».

— А мне можно с вами?

— Ну ты же знаешь, Сильвия ненавидит других женщин. Мы будем говорить только о делах, и я скоро вернусь. Кто-нибудь звонил?

— Я попросила, чтобы нас не беспокоили, — ответила Лиззи. — Так что спроси у гостиничной телефонистки.

— Закажи чего-нибудь в номер, ты выглядишь усталой.

«Это твоя вина, — подумала Лиззи. — В конце концов у меня есть право быть усталой». И сказала:

— Так и сделаю.

Он перезвонил телефонистке, а потом отправился в спальню переодеваться. Она слышала, как он принимает душ, как он звонит по телефону, начисто забыв о ее существовании.

Когда он ушел, Лиззи заказала обед в номер: жареную печенку, шпинат, дыню и чай. Лиззи с удовольствием поглощала пищу и одновременно скучала по Элейн. Та, поехав разводиться, обосновалась в Рено с каким-то миллионером с ближайшего ранчо, и не имела ни малейшего желания возвращаться. Элейн звонила ей почти каждую ночь, напившись, естественно, в хлам, но не утратив при этом способности почти связно выражаться. Ее миллионер с ранчо тоже любил выпить, так что у них было много общего.