Чтение онлайн

В конце концов кто-то умный наконец сообразил, что с беседой пора завязывать. Потому что толку все равно нет. Земляне, недоуменно поглядывая на инопланетников, дружной стайкой потянулись на выход. Я не успела. В дверях меня настиг знакомый бархатный голос:

 — Кара!..

Я замерла и оглянулась. Кинефрид стоял у окна и пытливо смотрел на меня.

 — Останься, пожалуйста. Нам нужно поговорить.

Сердце в груди пропустило удар. А потом радостно заколотилось, стремясь к инопланетнику навстречу. Я обозвала себя идиоткой и мысленно надавала себе затрещин. Но тем не менее отступила с дороги, выпуская оставшихся землян и килл. Да-а-а, Кара, дожилась ты. Он же деспот, перевернувший всю твою жизнь с ног наголову, решавший за тебя, что и когда тебе делать, уничтоживший твою репутацию так, что в приличном обществе на тебя теперь будут косо смотреть до конца твоих дней. А ты радуешься тому, что он смотрит на тебя, как на свою собственность.

Дверь закрылась за последним ушедшим. И Старфф наконец отлепился от окна, у которого стоял все это время.

 — Ну что же ты, так и будешь стоять у двери?

Вкрадчивый голос командора шелковой тканью скользнул по мой коже, впитался в нее, просочился в кровь. И воспламенил ее. Я чуть не застонала вслух. Когда это со мной случилось? Как? Как это надменный и самовлюбленный килл стал мне так дорог?

С трудом выровняв дыхание, я медленно повернулась к Старффу лицом. И вздрогнула. Пока я боролась с собственными гормонами, Кин отошел от окна и бесшумно пересек комнату. И теперь стоял настолько близко ко мне, что я отчетливо слышала аромат его тела. Такой знакомый, уютный и родной. Кажется, плохо дело. Я окончательно сошла с ума.

Непроизвольно облизнув почему-то пересохшие губы, я заглянула в быстро темнеющие глаза напротив. Нужно собраться. Нужно что-то сказать. А не только упиваться исходящим от килла запахом.

 — О чем ты хотел поговорить?

Мне захотелось себе поаплодировать за актерский талант, настолько ровно и спокойно прозвучал мой голос. Кинефрид усмехнулся:

 — Жизнь на Земле пошла тебе на пользу. Ты расцвела. Совсем как вот тот ваш колючий цветок.

 — Роза?

 — Да, роза. Так же роскошно и маняще выглядишь и так же не даешься в руки.

Я выдала в ответ улыбку, сияющую, как искусственное солнце:

 — Розами хорошо любоваться, пока они растут в саду. Попадая в чьи-то руки, цветок гибнет.

Кинефрид перестал улыбаться и погладил меня по щеке, пристально глядя мне в глаза. Голос его был настолько тих, что ответ я с трудом расслышала:

 — Не правда. Если за цветком ухаживать, он будет радовать целую вечность своим видом и ароматом.

В этих глазах было все: и бесконечная чернота неосвоенного космоса, и теплый свет солнца, и пряная тягучесть дикого меда, и жгучий огонь перца чили. Странно, но дыхание сбилось не только у меня. Кин тоже задышал тяжело, словно нес на плечах непомерную тяжесть. Это было приятно. Хоть какой-то след, но я оставила в его душе.

Я первая не выдержала эту игру.

 — Что тебе нужно, Кин? Зачем ты прилетел?

Смотреть на него, вдыхать его запах, ощущать его прикосновения — я не замечала за собой ранее подобного влечения. Когда и как он меня приручил? Подсадил на себя, как на наркотик. Открытие неприятно поразило. Впереди еще три дня переговоров. Как их пережить? И что делать потом, когда он вернется назад на Киллану?

Мысли путались. Собрав всю свою волю в кулак, я вывернулась из-под ладони командора. Но сбежать не удалось. Кин перехватил меня, едва я сделала шаг, и властно притянул к своему крепкому телу:

 — Я прилетел за тобой. — Горячий шепот на ухо опалил, как огонь. — И без тебя, Кара, возвращаться не собираюсь!

Возмущение диктаторскими замашками Кинефрида неожиданно придало мне сил. Я уперлась ему в грудь обеими руками:

 — А придется! Я от своих слов не отступлю! Игрушкой быть не желаю и не буду! Никому! И отпусти уже меня, наконец!

Мужские руки сжались на мне сильнее, крепче. Как и прежде, Кин не причинял боли. Но и отпускать не торопился. Темные глаза смотрели пристально, изучающе:

 — Отпущу. Если скажешь, глядя мне в глаза, что ты ничего не чувствуешь по отношению ко мне. Если сможешь сказать, что тебе не сносит голову от одного моего вида. Как мне. Если докажешь, что твое сердце бьется размеренно и спокойно, когда ты чуешь мой запах.

Я замерла. Мысли в голове заметались, как перепуганные воробьи. Нет, то, что я дышала, как астматик со стажем, когда он подошел ко мне со спины, отрицать бесполезно. Но ведь на это могут быть очень разные причины. И совсем не обязательно, чтобы причиной был килл. Я открыла рот, чтобы возмутиться произволом и все отрицать, хоть и не уверена была, что получится. Но нужно было хоть попытаться. И в этот момент губы Кина накрыли мои.

Бывал ли кто-нибудь в эпицентре взрыва сверхновой? Испытывал ли на себе ядерный взрыв? Едва только теплые губы командора накрыли мои, весь мир сначала словно затаил дыхание. А потом меня захлестнуло волной эмоций такой невиданной силы, что солнечная буря по сравнению с этим просто ласковый морской ветерок. Каждая клеточка моего несчастного (или счастливого?) тела вспыхнула огнем, колючими искрами, словно под напряжением.

Было почти больно. Но я упивалась этой сладкой болью. В свою очередь, не считаясь ни с чем, впивалась ногтями в широкие плечи, затянутые форменной тканью. Одна рука соскользнула, и я ногтями прошлась по обнаженной коже, вызывая у Кина из груди рык. В отместку он, отпустив мои губы, впился в основание шеи.

Нас обоих охватило безумие. Горячечный бред на двоих. Когда и как мы оба лишились одежды? Я этого не заметила. Только вдруг ощутила сомкнувшиеся у меня на соске губы. Меня пронзило таким ярким ощущением, что описать его словами было просто невозможно. Я выгнулась дугой и вскрикнула.

 — Сейчас, моя хорошая… Сегодня нам никто не помешает…

Голос Кина охрип почти до неузнаваемости. Осипшие нотки остро царапнули меня по обнаженной коже, и это тоже принесло толику удовлетворения. Это я заставила Кина меняться! Внутри все пело от ликования.

Какой-то частью мозга я отстраненно фиксировала мелочи, не относящиеся к нам напрямую, запертая и заблокированная дверь, улетевший куда-то в угол комм Кинефрида. Он подхватил меня на руки, снова впиваясь в мои уже истерзанные, но все еще жаждущие ласки губы, и сделал шаг. Реальность перестала быть реальностью и потеряла значение.

Что-то затарахтело, падая на пол. Хотя в последнем я была неуверенна, Кин почти не отрывался от моих губ, лишая меня возможности думать связно. В какой-то момент он осторожно надавил мне на плечи, в следующий момент я ощутила обнаженной спиной гладкость шелка. Откуда он тут? Придумать я не успела. Губы Кина спустились на мою шею, лаская так нежно, будто пили росу с цветка. Руки сжали мягкость груди, одновременно лаская соски подушечками больших пальцев.

 — Кара… Открой глаза! — Хриплый приказ Кина заставил меня не только распахнуть глаза во всю ширь, но и выгнуться в очередной раз дугой. Я наслаждалась грубой хрипотцой его голоса. — Смотри на меня! Я хочу видеть твои глаза, когда войду в тебя!

Он что хочет?! Реальность вокруг плыла и качалась. Я не понимала, где я и кто. Но зато прекрасно ощутила, как руки Кина аккуратно развели мои бедра в стороны. Что-то было не так. Что было неправильно. Дурман наслаждения начал развеиваться, и я попыталась понять, где тут ошибка, но палец Кина нащупал горошину клитора и тягуче-медленно ее погладил. Последние мысли из головы выдуло начисто. Остались лишь ощущения, да его слова, набатом ворвавшиеся мне в уши: