Чтение онлайн

В довершение всего оруженосцы затеяли жизнерадостное соревнование: кто издаст самый громкий и продолжительный неприличный звук. И при этих развлечениях ей пришлось присутствовать. Единственный раз в жизни она порадовалась, что родилась женщиной и стоит выше всех грубостей, свидетельницей которых стала.

Путешествие было бы вконец невыносимым, если бы не Вольф. Когда оруженосцы не давали ей покоя, он отгонял их. Когда она с извинениями поотстала от остальных, покраснев до ушей после какого-то особенно непристойного рассказа, он пресек последовавшие вслед за этим насмешки. Необычное поведение паренька Вольф объяснял тем, что тот видел жестокое убийство своих родных. Раз эти причуды никому не мешают, то пусть все оставят бедного мальчишку в покое!

И все-таки Бронуин видела, как мужчины перешептываются и поглядывают на нее. Это беспокоило и нервировало девушку. Непрекращающиеся разговоры о том, как им нужна женщина, и перемигивания на ее счет лишили Бронуин покоя, и она не засыпала, пока Вольф не устраивался рядом, положив между ними седельные мешки.

Однако путешествие порадовало ее красотами природы простиравшейся перед ними местности. Тому, кто привык к скалистым морским берегам и зубчатым вершинам гор северо-западного Уэльса, этот равнинный край с его деревнями – домами, обмазанными глиной, и выгонами, обнесенными плетнями, – не мог не показаться живописным даже зимой. Отдельные ограды, сложенные из камней, свидетельствовали о том, сколько труда пришлось приложить крестьянам, чтобы очистить поля и пастбища. Крепости, и новые, и разрушенные, возвышались на вершинах холмов, напоминая о славе былой и настоящей.

После того как они проехали Ковентри, дороги стали лучше. Некоторые из дорог, по словам Вольфа, единственного из них, кто бывал раньше в этой части Англии, были построены еще римлянами. Вокруг на целые мили простирались вязы, дубы, боярышник, протекали реки и ручьи, а на свободных от зарослей пространствах располагались соборы и монастыри. Все чаще появлялись на дорогах разносчики со всякими безделушками: лентами и прочими вещицами, которые любую девушку могли заставить расстаться с заветной монеткой, если только она была у нее припасена. Проходили менестрели, танцоры, священники. В своих повозках, нагруженных припасами, проезжали знатные господа.

Когда до Лондона оставалось полтора дня пути, они остановились в небольшой деревушке Сент-Брейд. На вершине пологого холма, ниже выгонов, полукругом располагались дома, построенные из дерева, глины и камня. Между ними вилась дорога, на которой могли развернуться не более двух повозок. Над дорогой нависал уступом второй ярус строений, и когда солнце скрывалось за горизонтом, тени внизу сгущались, и в глубине нижней улочки становилось совсем темно. С южной стороны старинной постройки, которая вначале показалась Бронуин развалинами, свисала традиционная ветка плюща над входом, и это означало, что они прибыли в таверну, но был тут также и знак, свидетельствовавший о возможности получить здесь добрый эль, еду, ночлег и – самое главное – ванну!

Не веря своим глазам, Бронуин проследовала вслед за своими не менее воодушевленными спутниками в недавно отстроенную часть здания, где на каждом столе в изобилии стояли еда и питье. Служанки ничем не отличались от обычных служанок в других питейных заведениях, сновали от стола к столу, следя за тем, чтобы блюда и кружки были полны. Вольф и Дэвид подозвали одну из девушек и после короткого разговора прошли за нею в другую комнату.

Бронуин была так увлечена разглядыванием необычной таверны, что не заметила, как оруженосцы столпились у нее за спиной, перешептываясь, как заговорщики. На другом конце зала находился очаг, сложенный из камня – такой же большой очаг, как и в Карадоке. На огромном вертеле жарилась говяжья туша, которой можно было накормить целую армию. У стены стояли бочонки с элем и брагой, а также были сложены бутылки с вином. У другой стены отделенные перегородками кабинки задергивались занавесями, скрывая обедавших от посторонних взглядов.

Наверное, в самом Лондоне нет ничего более великолепного, подумала Бронуин. Одна из служанок сделала им знак следовать за ней, и оруженосец по имени Том Блэк, самый вредный из мучителей девушки, грубовато подтолкнул свою жертву к боковому переходу. Она едва успела выпрямиться, чтобы не наткнуться на компанию лесорубов, с аппетитом поедавших жаркое из деревянных мисок. Не обращая внимания на хихиканье за спиной, Бронуин вошла в комнату и резко остановилась.

Она не увидела очага, но все же помещение, освещенное светильниками, закрепленными на стенах, было теплым. В сводчатом потолке с потрескавшимися, уже еле различимыми, фресками когда-то было отверстие, теперь закрытое балками и тростником, что значительно уменьшало потери тепла, поднимавшегося от большого бассейна. Мужчины и женщины погружались в воду, от которой исходил пар. Кубки с вином, одежду и полотенца они оставляли на краю бассейна.

– Вы оруженосцы?

– Да, мисс! – ответил Том, беря на себя роль старшего.

– Тогда пойдемте со мной, – пригласила служанка, подчеркнуто любезно улыбаясь высокому красавцу. – Хорошие у вас рыцари, раз так заботятся о своих оруженосцах. Мы с Кэти вымоем вас с головы до ног и проследим, чтобы вы остались всем довольны, прежде чем ночь подойдет к концу. А пока что пройдите вот сюда и снимите одежду. Я схожу за полотенцами.

– Я не хочу мыться! – заявила Бронуин, отступая.

– Конечно, хочешь, глупыш! – подбодрил Том, хватая ее за руку своими длинными сильными пальцами. – У всех только и разговоров, как тебе, должно быть, не терпится… соскрести с себя пыль и грязь!

Панический страх овладел девушкой.

– Вы идите! Я побуду с лошадьми.

– Идем, сопляк ты этакий! Разве ж ты мужчина?

Как по приказу, трое оруженосцев со смехом вцепились в сопротивлявшуюся Бронуин. Она отчаянно звала на помощь своего друга-наемника.

– Послушай, Эдвин, сэр Дэвид и Джон взяли себе каждый по женщине, ну а мы все займемся нашими двумя красотками. Это будет твой первый опыт… Ой! Черт бы тебя побрал, мерзавец! Я дам тебе в зубы, если ты еще раз меня укусишь!

Бронуин вскрикнула, когда Том ударил ее в ухо.

– Вольф! Во-о-о-ольф! – кричала она, отбиваясь от оруженосца, пытавшегося стянуть с нее штаны, в то время как другие держали ее за руки.

– Служанка велела раздеться, а ты, ей-богу, портишь нам все удовольствие! – возмутился Том, злобно затыкая рот одним из сдернутых с ее ног чулок.

– Черт побери, Эдвин, у тебя же нет ничего такого, чего бы не было у нас.

Бронуин высвободила ногу и так толкнула одного из обидчиков, что тот вылетел в общий зал, и вдруг она почувствовала у себя под пальцами рукоять кинжала.

– Ах ты, ублюдок! – бранился Том, усаживаясь на нее верхом, чтобы она не дергалась. – Надо б стукнуть тебя как следует, чтоб ты вырубился, а потом уж…

– Скажи им, чтоб они убрались отсюда, – потребовала Бронуин, угрожающе прижав вдруг кинжал к низу живота Тома.

Ее голос звенел, глаза горели гневом. Можно было не сомневаться, что без лишних раздумий одним движением руки клинком, с которым последнее время Бронуин упражнялась каждый день, она сделает евнухом оседлавшего ее молодого человека.

– Отойдите! – крикнул Том гораздо более высоким и тонким голосом, нежели обычно.

– А теперь слазь с меня, ты, трусливая куча дерьма, или будешь говорить таким голосом до конца своих дней!

Бронуин тяжело дышала, когда Том поднимался, и не отводила руку с занесенным кинжалом от низа его живота. Затем она медленно встала на ноги и добралась до стены.

– Я сказал, что не хочу мыться! Значит – не хочу! Понятно, вы, лопоухие сукины сыны? А теперь можете раздеваться и валяться с какими угодно шлюхами, если хотите, а меня оставьте в покое! – она переводила пылающий взгляд с одного ошалевшего юнца на другого. – Будьте прокляты вы и ваше семя! – прошипела она. – Собачья кровь! – Отступив к занавеске, отделявшей комнату от общего зала, Бронуин вдруг натолкнулась на чью-то богатырскую фигуру. Думая, что это еще один заговорщик подкрался к ней сзади, она резко повернулась, но оказалось, это откликнулся на ее зов Вольф.