Чтение онлайн

Тень и сама отлично понимала, вряд ли какой нибудь-нибудь бледный и томный поэт согласится назвать все эти обыденные заботы любовью, и заранее была с ним вполне согласна. И тем не менее с каждым днём ей становилось все труднее изображать равнодушную к не входящим в её обязанности вещам напарницу.

— Спим по двое, ты со мной наверху, — властно скомандовала Уатель, показывая на довольно широкую двухэтажную деревянную кровать, — садись, перекуси.

— Спасибо, — устало кивнула тень, взглянула на спутниц, сидевших в разных углах нижней кровати с мисками в руках и вздохнула.

Все понятно, эльфийка рассуждает точно так же, как и она сама, и уже исключила Таэльмину из возможных шпионов. Впрочем, Таэль тоже с первой сняла подозрения с Уатель, ни у кого не было возможности загодя знать о решении смелой дочери леса отправиться в поход за феей. Зато тень очень долго колебалась между Шеной и Мейсаной, пока всплывшая в памяти случайно подсмотренная картинка не помогла сделать окончательный выбор.

Наскоро пожевав, тень белкой взлетела на кровать, и закрыла крышкой свой светильник, эльфийка уже лежала с закрытыми глазами, ясно выказывая свое нежелание беседовать. Однако у Таэльмины были свои собственные планы и отступать от них она не собиралась.

— Уатель… — задумчиво осведомилась она, устроившись на своей половине постели, — ты не знаешь, феи нужны всем расам в равной степени? По-моему некоторые вовсе не желают их возвращения. Следовательно кто-то из вас ошибается… или драконы или гольды.

— Просто они дураки… эти коротышки, — не выдержав, сердито фыркнула ее соседка, — не понимают очевидных вещей!

— У всех мнений имеются противники… — многозначительно вздохнула тень, пряча лукавую усмешку, эльфийка несомненно проглотила наживку и теперь не сможет уснуть, пока не докажет свою правоту.

— Какие тут противники… просто все владеют разной магией… — немного помолчав, сообщила Уатель, — и не всех одновременно и в равной мере задевает потеря какой-то её части.

— Как правильно сказал сегодня Ительс, — мы люди… — печально произнесла тень, — и нас когда-то лишили способностей к магии… откуда мне знать, как и кто тут пользуется энергией?

И в подтверждение своей обиды вздохнула так тяжело и протяжно, как смогла. Как ни противно выманивать у подруги сведения таким способом, но события начинают развиваться все быстрее и это означает, что враги не дремлют.

— Сегодня на тропе уже говорили… — нехотя начала объяснять эльфийка, — поток магии един… но она располагается слоями… ниже тяжёлые, выше лёгкие. Разумеется, в некоторой степени они смешиваются, поэтому многие из нас могут пользоваться магией соседних слоёв… частично. Но лишь феи полностью используют самую лёгкую энергию, ту с помощью которой плетутся заклинания созидания и ментальные. И лишь они одним своим существованием преобразовывали ее в эманации добра, любви, сострадания… понимаешь?

— Начинаю… — осторожно подтвердила Таэльмина, — но разве гольдам всё это не нужно?

— А вот русалы и гольды используют два самых тяжёлых слоя энергии, воды и минералов, и кроме того живут в местах, куда лёгкая магия просачивается очень долго и понемногу. И потому они ещё не ощутили в полной мере ее нехватки… не первозданной, а той частицы которая облагорожена присутствием фей. А у всех остальных с каждым веком все сильнее видны изменения… мы исподволь становимся злее и недоверчивее, меньше совершаем бескорыстных поступков и теряем способность к состраданию. И как бы это ни было отвратительно само по себе, хуже всё же другое, исчезает истинная любовь. Светлая и возвышенная, всепонимающая и всепрощающая, и одновременно нежная и жаркая. Та любовь, которая пробуждает желание петь песни и сочинять стихи, совершать подвиги и сажать сады, дарить цветы и заботу.

Гольды над нами смеются… когда мы об этом говорим, но наши старейшины в тревоге. Все меньше рождается детей… и всё труднее выращивать прекрасные цветы и фрукты. Потому они тысячу лет назад и собрали нас в лесу, надеясь защитить от влияния других рас… но это напрасные старания. Прежние отношения и умения даются нашему народу все труднее. Вот и я сама… живой пример.

— Уатель… если тебе тяжело говорить на эту тему при всех…

— А я говорю только тебе. Им я добавила сонного зелья… не могу пока решить, кто продался гольдам.

— Я уже решила… и тоже присматриваю, — шепнула тень еле слышно, — но вслух говорить не стану…

— Понятно… ну тогда про меня… ты не знаешь, а всем остальным известно, у нас лебединая натура. Да… эльф любит только раз в жизни. Раньше это лечили феи, в случае неудачной любви или несчастного случая даровали нам ещё один шанс на счастье. После драконов мы к ним ближе всех по слою магии, потом идут дриады и вампиры. А теперь надежды нет…

— Но ведь Сел… проявляет к тебе внимание?

— Да… — горько усмехнулась эльфийка, — он ведь точно знает… про мои чувства. Так уж вышло, он мне дальний родич… по-вашему троюродный брат. Случайно увидела… и всё. А у него уже была возлюбленная… но как вскоре выяснилось, она отвечала взаимностью вовсе не ему. У неё теперь счастливая семья… и даже малыш родился… Сел сразу после их ритуала уехал в Сиандолл… попросился в совет наблюдателем. А я уже больше десяти лет живу на холме одиночек… ну это ты видела.

— И там у вас все девушки… такие… — Таэльмина замялась, не находя подходящего слова.

— Все…

— А Селайвен… он тебя будет обижать?

— Если я открою ему двери моего домика? Ну, конечно же, нет. Он будет счастлив… кому же не хочется чтобы его любили. И он сделает всё… понимаешь, ВСЁ! Чтобы я была счастлива. Постарается быть самым нежным, самым внимательным и предусмотрительным. Но мне это счастья все равно не прибавит, ведь я-то буду точно знать, что все это лишь притворство. Каждый миг буду помнить, что он не меня видит во сне, не обо мне думает в первый миг, когда просыпается… Потому-то у нас никогда не может быть детей. Эльфийка не сама выбирает время для рождения ребёнка. Это решение принимает наш древний инстинкт защиты детей… и потому малыши рождаются только тогда, когда мать совершенно уверена в преданности избранника. В том, что в случае катастрофы он спасёт именно ее ребёнка, а не бросится к дому соперницы. Ведь мужчины сильнее любят детей тех женщин, которые живут у них в сердце… что бы ни утверждали они сами. Потому он и не подходил ко мне раньше… а теперь надеется, что нам удастся освободить фею… и я смогу попросить её о милости. Впрочем… ты ведь тоже на это надеешься?

— Я буду просить, — тихо вздохнула тень, — чтобы феи помогли Харну вернуть законное место. И не столько ради него самого, сколько ради жителей герцогства. Под пяткой Юверсано всем им придётся несладко.

— Ну, тогда значит он будет просить за тебя… — уверенно подвела итог разговора эльфийка.

— Только нужно ещё сначала суметь её найти и вынести… — укладываясь поудобнее, еле слышно вздохнула тень, — судя по всему, кто-то очень не желает допустить возвращения фей.

Проснулась Таэльмина от едва заметного прикосновения к виску, и едва чуть заметно нахмурилась, пытаясь понять, что происходит, почти неслышимый голосок торопливо шепнул ей прямо в ухо несколько слов.

Тень мгновенно осознала важность сообщения и окончательно проснулась. Стремительно и бесшумно, как дикий зверок, соскользнула с полки и, накинув на плечи куртку, осторожно выбралась из комнаты.

Под потолком крошечного коридорчика качался на жёрдочке фейл, у стены, прямо на полу, на расстеленном одеяле спал Ганти. Вернее, уже не спал, сон мастера-тени был так же чуток, как и её собственный. Бросил на бывшую ученицу быстрый, совершенно бодрый взгляд и успокоенно смежил веки. Тень уже почти прошла мимо, торопясь исполнить данную ей инструкцию, как где-то в глубине души подала тревожный сигнал интуиция. Неизвестно, как повернутся события позже… возможно сейчас у неё есть последний шанс сказать наставнику несколько слов, и отказываться от него по меньшей мере неосмотрительно. И совершенно не важна сейчас обида, которую пока не простила наставнику Таэльмина, мелкие недоразумения и недомолвки со временем забываются. Зато если сейчас она смолчит, и это молчание сыграет на руку предательнице, то простить себе такой подлости тень не сможет никогда.