Чтение онлайн

— Пока не знаю… — сообщил Тук честно и длинно вздохнул.

— Пока? — задумалась тень, оглядывая комнату.

Как обычно бывает в домах, где есть собратья Тука, тут властвовала идеальная чистота, свежая, как выпавший ночью снег. Значит домовые уже приняли жилище фей под свою опеку… или тут работал один Тук? Не потому ли он такой расстроенный? Ведь дворец фей далеко не мал, так может ему нужны помощники? Но сам он почему-то стесняется спрашивать? Или феи запрещают?

— Тук… можно задать вопрос?

— Конечно.

— Тебе трудно одному убирать этот дворец?

— Но я тут не убираю, — осторожно признался домовой, — феям подвластна магия воздуха… почти наравне с драконами. Они нас и учили когда-то заклинаньям чистоты.

— Уже легче… — задумчиво пробормотала Таэльмина, — а кто готовит мне еду?

— Раньше готовил я, а теперь будут готовить феи. Они любят… делать приятное.

— Ты прав, — обдумав это сообщение, вздохнула тень, — новости действительно невесёлые. Значит, ты хочешь отсюда уйти, раз в тебе не нуждаются?!

— Это не так, — расстроился домовой, отчего-то не желавший говорить о своём желании напрямик, — я бы с тобой с удовольствием остался… рассказывал легенды и весёлые истории, пёк пироги и пирожные…

— И я стала бы тучной, как герцог Болвор, — мечтательно поддакнула Таэль и засмеялась, обнаружив какими круглыми стали глаза Тука, — не обижайся, я пошутила. И теперь могу догадаться, почему тебе нужно уйти. Тут все теперь хорошо и спокойно, а у тебя есть обязательства перед человеком, которого ты назвал своим другом, и там, где он сейчас, наверное не очень-то спокойно. Иди. Я и сама бы с удовольствием пошла… но дала слово. Хотя и не очень понимаю, зачем я здесь, если они теперь и сами такие могущественные.

— Так они же тебе сказали… память рода!

— Сказали… но ничего не объяснили. А сама я догадаться не могу, слишком уж они непохожи ни на одну из других рас!

— Так ведь они самые древние! Даже драконы не могут до конца понять фей, хотя на вид они как дети! А память рода — это живой разум, напоенный магией и содержащийся в особом сосуде. Он хранит знания и тайны всех фей, которые когда-либо жили. Одному существу просто невозможно их постичь… вот и сливают туда, когда накопят. И если с ним что-то случится, то все они останутся без этой бесценной помощи. Однако сама память рода не может ни защищаться, ни подавать сигналы, и рядом с ней всегда кто-то дежурил… но сейчас феи слабы, и им нужно несколько дней, чтобы подрасти… ты же видела, какие они стали маленькие?

Тук неожиданно всхлипнул, и тень невольно погладила его по голове.

— Не волнуйся, я их не брошу и никуда не уйду. Иди спокойно к Харну, только ответь на два вопроса… тебе там хватит магии? И еще… сможешь ты передать ему письмо?

— Только пиши быстро, меня уже Грард ждёт. Или… не торопись, попроси фей, когда они вечером вернутся, им отправить записку ничего не стоит.

— Хорошо, — передумала девушка, — я напишу не торопясь, а ты просто передай на словах… что я помню про клятву.

Домовой исчез так, как исчезали только драконы, не прощаясь и ничего не обещая, и Таэльмине оставалось только невесело усмехнуться. Не стоит обижаться на существ этой части мира, они не грубые и не злые, просто другие и сами это понимают лучше всех. Потому и стараются поменьше общаться с людьми, чтобы не выслушивать упрёки и смешные, с их точки зрения претензии.

Читать письмо Тень устроилась в кресле у окна, за которым сияло яркой голубизной по-весеннему безоблачное небо.

Как она и предполагала, Хатгерн постарался скрыть смысл послания в намёках и иносказаниях, упоминаниях об их путешествии и секретных разговорах. Хотя, как Таэльмина все отчётливее осознавала, ни для кого они секретом не являлись. Гольдские лазутчики и камни исправно доносили новости своим хозяевам, а драконы беззастенчиво шпионили сами и подслушивали разговоры гольдов.

И хотя упрекнуть их тени было совершенно не в чем, цель была более чем достойна такой многоходовой игры и тройного обмана, но не чувствовать себя обиженной не могла. Если только можно назвать обидой ту горькую досаду, которую испытала уверенная в своих способностях тень, впервые заподозрив, что они с Хатгерном не более чем подсадные утки. Уж тонкости охоты, по милости Зарвеса, юная графиня изучила досконально.

Обнаружив, как далеко ее размышления ушли от письма напарника, Таэльмина огорчено вздохнула, как ни крути, но скрыть правду от самой себя невозможно. Да и глупо себя обманывать, хотя и признавать, что все ее мечты и ожиданья рухнули в один день — тоже очень обидно и неприятно.

Однако после того, как она узнала, что феи уже распутали проклятое заклинание холодного сердца, тень не обнаружила в своей душе ни одного из тех чувств, о которых так много говорили в нишах и беседках родного замка влюблённые фрейлины и служанки. Ей не хотелось ни смеяться, ни плакать, ни тем более бежать бегом к Харну в спальню, убивая по пути всех мало-мальски молодых и миловидных служанок. А заодно и не служанок и не очень миловидных. Танцевать под струями фонтана и петь на балконе тоже не хотелось.

Да и неизбывная тоска и тревога тоже почему-то не жгли душу, хотя тень и понимала, как непросто сейчас в замке Крисдано. Но не зря же ушли туда Ганти с Ительсом и дракон?! А теперь еще и Тук отправится… и судя по его словам, не один, а с Грардом, следовательно можно быть уверенной в безопасности напарника. Охраняющая его команда стоит армии, Таэльмине и самой не под силу пройти мимо их невидимых щитов.

Но ведь любящие девушки не должны рассуждать так благоразумно и спокойно? Расставшись с уехавшим неизвестно на сколько женихом, они обычно рыдают, заламывая руки, и не слушая никаких уговоров, падают в обморок или рвутся бежать следом, ругаются с родными и слугами и устраивают истерики, или бьют посуду и режут наряды. Некоторые топят горе в крепких винах или заедают бесконечными пирожными, другие объявляют голодовки или забастовки, прыгают с балконов и мостов.

А ей даже подумать о таком смешно и противно… и никакого желания вести себя как сумасшедшая, пока не появилось. Да похоже в ближайшее время уже и не появится, судя по ее ощущениям.

Стало быть, придётся признаваться герцогу, выбора нет.

Иначе она сначала обманет саму себя, потом Харна а за ним и всех остальных, и станет женой горячо любящего её, но нелюбимого мужчины. А потом всю жизнь будет жить, помня о своей лжи и мучаясь раскаяньем. Одновременно пребывая в постоянном напряжении и тревоге, шарахаясь от каждого взгляда и прикосновения всех остальных мужчин. А вдруг это, наконец, настигла её заплутавшая и совершенно ненужная любовь?

Ведь у Таэль к тому времени могут появиться дети, просто не могут не появиться, Хатгерн как раз в том возрасте, когда мужчины начинают мечтать о сыновьях.

И следовательно, лгать придётся и им, родным сыновьям или дочерям?! — ахнула графиня и сразу помрачнела.

Вот о ком ей нужно было подумать в первую очередь и а вовсе не о Хатгерне и не о себе самой! Ведь именно их малютки станут самыми главными жертвами и заложниками ее ошибки в том случае, если Таэль отважится выйти замуж за человека, который не вызывает у неё никаких особых чувств, кроме горячей благодарности за понимание и благородство. И разумеется глубокого уважения за его тактичность, сообразительность и смелость, а также самоотверженность, преданность и нежную заботу.