Чтение онлайн

У меня в глазах от ярости потемнело. Где-то на задворках разум твердил: «Ты сделаешь только хуже», – но кто слушает здравый смысл, когда себя не контролирует.

– Сволочь! – крикнула я и бросилась на Аблова с кулаками, поднос рухнул с колен и звук бьющейся посуды слился с ругательствами. – Ты ненормальный маньяк, запер в гадюшнике и еще издеваешься, на, получи, гад!.. – Я от души колотила Виктора куда попало, правда, недолго.

– Успокойся, истеричка, пока я на тебя, как на буйную, намордник не нацепил.

Аблов перехватил мои запястья ручищами, да так, что у меня косточки захрустели.

Понимание того, что против крепкого мужчины я абсолютно беспомощна, не охладило мой пыл, наоборот, в меня словно черт вселился, заставляющий меня кусать мерзавца, пинать его и по возможности бодать головой в грудь.

– Ну все, это уже не смешно, – прорычал Аблов и, одним стремительным движением придавив меня спиной к лежанке, уселся сверху и стал сверлить бешеным взглядом.

В ожидании удара, я зажмурилась и повернула голову в сторону, как будто в такой позе побои переносить легче.

Слышу, как Аблов тяжело и глубоко дышит. Может быть, он успокоится, и мне удастся избежать расквашенного лица?

– Если вы с меня не слезете, я задохнусь, – процедила я сквозь зубы.

– Ха-ха, ты мне только что чуть глаза не выцарапала, драная кошка, а по-прежнему выкаешь.

Последние слова Аблова я расценила как призыв обращаться к нему на «ты», а мне два раза повторять не требуется. Сказано – сделано.

– Психопат шизанутый! Ты весишь под центнер, а мой вес до пятидесяти килограмм не дотягивает. Зачем, спрашивается, пять минут назад насильно кормил, чтобы сейчас задавить насмерть? – пыхтела я и брыкалась под тяжестью негодяя.

– Да если бы от твоей жалкой жизни не зависела свобода Артема, – низко склонившись, цедил Аблов мне в ухо, – я бы даже не удосужился тебя похищать. Где-нибудь в подворотне шею свернул бы, и дело с концом. Сделал бы одолжение обществу. Чем меньше тварей по земле ходит, тем легче нормальным людям дышать.

Тоже мне, санитар леса!

Аблов выпрямился и я, схватив его за грудки, принялась усиленно трясти.

– Ты глухой?! Сколько еще раз повторить, чтобы дошло? У меня даже догадок нет, какого Артема ты имеешь в виду! Все мои знакомые с таким именем и близко не могли с тобой пересекаться!

Аблов наклонил голову и глянул на испорченную рубашку, из которой теперь торчали нитки в тех местах, где еще совсем недавно сидели две верхние пуговицы.

– Твоя уловка в прошлый раз не прошла и теперь не пройдет. Не делай вид, что ты якобы думаешь, что Артем – взрослый мужик. Ты не хуже меня знаешь, что моему племяннику девять лет.

Сказать, что я впала в ступор, – ничего не сказать.

– Как – девять лет… – продолжая удерживать Аблова за ткань сорочки, практически беззвучно пробормотала я, причем исключительно себе. – Артем – маленький мальчик?

– Хватит уже притворяться невинной овцой, – Аблов скинул с себя мои руки и встал с лежанки. – Мы оба все отлично понимаем.

– Получается, у вас похитили ребенка, – я наконец приняла сидячее положение, – а вы, вместо того чтобы спасать мальчика, со мной возитесь. Тратите время и силы впустую. Виктор, я вам клянусь, вы не там ищете.

– Лучше заткнись и не беси! А то я уже очень близок к тому, чтобы поступиться принципом – не бить женщин.

Угрозу пропустила мимо ушей, так как на кону – жизнь маленького человека.

– Аблов, не будь ты идиотом! – с надрывом крикнула я и подскочила к нему. – Мы со Стасом не трогали твоего племянника. Мы же не преступники!

– Нет, вы две твари, которые лихо поставили на поток получение выкупов за похищения, – заявил Аблов, и, так как он наступал, мне пришлось пятиться. – Скажи, чего вам не хватало? Молодые, здоровые, при руках, при ногах, свое дело имеете.

– Какой поток, о чем ты? – непонимающе лепетала я, уже прижавшись к стене. – Мы ничем таким не занимаемся, правда.

Аблов как будто не слышал меня и продолжал говорить жуткие, страшные вещи:

– Расскажи мне, Валерия, куда уплыли деньги, полученные за людей, которых вы не вернули их семьям, а просто убили, а? Что ты на них покупала? Туфли, помаду, диван в дом? Или, быть может, новенький BMW? Тебя не воротило от вещей, пропитанных кровью?

– Это все неправда, – мотала я из стороны в сторону головой. – Моя машина куплена на честно заработанные деньги. Проверьте нашу отчетность по фирме. Не знаю, может быть, еще выписки банка, акты выполненных работ. Вы увидите, мы действительно с мужем неплохо зарабатывали и накопили.

– Опять врешь! – мимо уха со свистом пролетел здоровенный кулак и врезался в стену. – Бессмысленно отпираться, у меня есть доказательства, что именно ваша семейка похищала людей, некоторых возвращала, а некоторых нет. Имей в виду, у тебя из этого подвала два выхода: если с Артемом хоть что-нибудь случится, я вас с муженьком зарою в одной могиле, а если вернете племянника целым и невредимым, то доживете свой век за решеткой.

– Так это же замечательно! Если есть доказательства, вызывай полицию, пусть они разбираются, кто из нас прав, а кто нет, – уцепилась я за эту идею, как за спасательный круг.

– Какая ты мудрая! Думаешь, мне неизвестно, что в этом случае вы пускаете заложника в расход, а сами ложитесь на дно?

– На какое дно мы заляжем? Ты же говоришь, у тебя есть доказательства. Значит, мы со Стасом прямиком должны попасть в каталажку.

– И что толку от этого, если ребенка я не верну, – взгляд Аблова потемнел, видимо, он явственно представил потерю. – Догадываюсь, на что ты рассчитываешь, на наш гуманный суд. Ты ведь далеко неглупа, наверняка вызубрила уголовный кодекс от корки до корки и судебную практику проштудировала. Понимаешь, что те доказательства, которые я успел нарыть впопыхах, добыты незаконным путем, и даже если их примут во внимание, суд может их счесть недостаточными для обвинительного приговора.

Тон Аблова, его поведение и поступки говорили лишь об одном: на слово он мне не поверит, а взаперти у меня, чтобы оправдаться, нет другого инструмента, кроме голоса.

– Своим упрямством и нежеланием слушать ты вредишь всем: и мне, и себе, но в первую очередь Артему, – выдохнула я. – Мне тебя даже жаль, рано или поздно правда всплывет. Надеюсь, ты сможешь себя простить.

Лицо Виктора исказилось в жестокой гримасе, и он выплюнул:

– Ты лучше надейся, что завтра или даже сегодня я к тебе не приду с раскаленным утюгом и не положу его тебе на живот, поняла?