Чтение онлайн

Пожилые паны шли по обе стороны от королевны. Друг на друга они по-прежнему не смотрели.

Восторженная толпа валила позади, увеличиваясь по ходу за счет любопытствующих ошмяничей.

Вот и второй частокол — стены королевского замка.

Ворота не заперты. Стражи всего-ничего, каких-то шесть человек.

Зато впереди стражников стояли два рыцаря. В кольчужных капюшонах, хауберках, боевых перчатках. Один со шрамом на подбородке, одетый в белую суркотту с распластавшим крылья черным красноглазым вороном. Второй высокий и худой, напоминающий аиста, в васильковой суркотте с черной же птицей, только не хищной, а какой-то водоплавающей — то ли лебедь, то ли утка.

Рыцари держались со спокойной уверенностью знающих себе цену людей, за оружие не хватались, но рукояти мечей держали на виду. Позади каждого из них замер оруженосец, готовый по первому знаку подать украшенный родовым гербом щит.

Годимир сдержал коня.

Чего ждать? Боя или доброй беседы?

Пан Стойгнев что-то негромко забормотал в усы, Тишило поправил пояс с мечом и кордом.

Голенастый пан Криштоф герба Черный Качур поднял руку и неторопливо вышел вперед на два шага.

Пан Криштоф герба Черный Качур из Белян поднял руку и неторопливо вышел вперед на два шага. Прищурился. Оглядел стоящих перед ним внимательным взглядом, словно барышник негодящего коня на ярмарке.

— С чем пожаловали, панове? С чем?

Второй защитник ворот молчал. Улыбался непонятно отчего. Не поймешь — насмехается или по доброте душевной.

Годимир вспомнил его имя.

Пан Добрит герба Ворон.

Один из самых опытных и самых заслуженных рыцарей ошмянского королевства. На суде, где его величество Доброжир разбирал обвинение самого Годимира в незаконном присвоении рыцарского звания, пан Добрит вел себя весьма благожелательно. Сидел, в спор не встревал, улыбался… Или он всегда улыбается?

— Так что вы молчите? Что? — чуть громче проговорил пан Криштоф.

Аделия, не произнеся ни слова, подняла над головой черную стрелу.

Пан Черный Качур нахмурился, словно желая сказать: ну, и что с того?

Зато рыцарь в белой суркотте с черным вороном переменился в лице. Довольно неучтиво обошел Криштофа. Хрипло выговорил:

— От кого?

— От Кременя Беспалого! — звонко ответила королевна.

— Вот так вот! — покачал головой Добрит. — А откуда ты…

— Вижу, ты узнал меня? — не дала ему продолжить девушка. — А, пан Добрит? Узнал, не так ли?

— Узнал, твое высочество! Вот так вот! Чего же истину скрывать? С возвращением.

— Благодарю тебя, пан Добрит герба Ворон. — Аделия поклонилась, не покидая седла. — А знаешь ли ты, что не все в Ошмянах обрадовались моему возвращению?

— Вот так вот! О чем это ты, панна Аделия? Ничего, что я так, по-домашнему?

— Ничего, пан Добрит. Я ведь тебя с детства помню. А если хочешь узнать, как меня в воротах, у слободы бронников встретили, пошли человека — пускай поглядит и доложит.

— Да зачем мне кого-то посылать? Вот так вот! Ты скажи, разве я не поверю?

— Да кто ж его… — начала Аделия, но пан Стойгнев с почтительным поклоном прервал ее.

— Прошу прощения, твое высочество. Прошу прощения, панове. Ежели позволите, я скажу, чему стал невольным свидетелем.

— Говори, пан Стойгнев, — разрешила королевна. — Думаю, это будет справедливо.

— Чтобы не задерживать вас, — пан герба Ланцюг приложил ладонь к груди, — скажу. Все как было. Десяток стражников. Ваших, ошмянских… Так вот, десяток стражников пытались не пустить ее высочество и известного нам всем пана Годимира из Чечевичей в город…

Чем дольше Стойгнев говорил, тем сильнее хмурился Добрит и кусал губы Криштоф. А пожилой словинец припечатал все как есть. Ни прибавил, ни убавил. И Годимир с удивлением услышал, что, по словам бывшего наставника, сам он выглядел в потасовке у ворот молодцом. Удивительно! Или случилось что с паном Стойгневым за эти полторы седмицы?

Пан герба Ланцюг окончил рассказ. Еще раз учтиво приложил ладонь к сердцу.

Толпа ошмяничей сдержанно гудела. Как пчелиный рой, спрятавшийся в дупло от непогоды. Никто не выкрикивал, не перебивал, не пытался вставить «веское» слово. Еще бы, стоящих перед замком рыцарей уважали. За справедливость, за честность, за отвагу и воинское мастерство.

Паны Качур и Ворон переглянулись. Криштоф дернул головой, пожал плечами. Пан Добрит горько вздохнул:

— Сдается мне, что знаю я, откуда ветер дует… Вот так вот! Кто бы подумать мог… — Он круто развернулся на каблуках. — Прошу со мной, твое высочество, и вы, панове, тоже. Само собой.

Годимир едва успел подхватить Аделию. Королевна рванулась с седла, будто пряником медовым поманили.

Бросив повод игреневого в услужливо подставленные ладони мастерового, Годимир устремился вслед за девушкой, которая, догоняя белую и васильковую спины, припустила вприпрыжку.

Стражники расступились перед ними и даже, вот удивительно, отсалютовали гизармами.

Они направились от ворот в ограде ко входу в донжон.

Пан Стойгнев, широко шагая и отмахивая рукой, держался вплотную с Годимиром. Сильно хромающий пан Конская Голова приотстал, но сдаваться не собирался — упорно сопел чуть позади.

Вот и знакомая зала.

Стол «виселицей». На стенах знамена. Ниже их — доспехи и оружие. Тут же охотничьи трофеи: головы медведей и туров, горных козлов и архаров, одноглазая башка горного людоеда, лапа кикиморы с устрашающими когтями и обрубок хвоста выверны с костяным жалом.

Горевшие по углам два факела только подчеркивали мрачность обстановки. Вот ведь странно! Во время пира, когда за столами, ломящимися от яств, теснились веселые, щегольски наряженные гости, а добрых два десятка факелов освещали даже самый укромный уголок, зала уж никак не выглядела угрюмой. То ли дело сейчас.

Пан Добрит остановил взъерошенного челядинца:

— Бегом к пану Божидару! Скажи, что я прошу в главную залу спуститься.

Слуга кивнул и стремглав умчался выполнять приказ.

— Располагайтесь, панове! — Пан герба Ворон махнул рукой на длинные лавки. — Теперь-то ты уж точно дома, твое высочество. Можешь отдохнуть.

— Спасибо, пан Добрит. — Аделия сорвала берет, бросила его на стол. Тряхнула волосами. — Не думала, что таким мое возвращение окажется.

— В жизни всякое случается, — хмуро проговорил пан Криштоф. — Всякое.

Королевна хмыкнула, но промолчала.

Годимир заметил, что Тишило со Стойгневом разошлись по разным углам залы и бросают друг на друга недружелюбные взгляды. Вот узнать бы: был поединок или нет? Сам драконоборец остановился под высохшим до состояния коряги хвостом выверны. Уж если дракона не сыскать, то, может, стоит посвятить пару месяцев поисками выверны или ослизга. Почему бы и нет? Одного роду-племени чудища. Все равно что волк и собака. Вот только дракону издревле приписывается способность полыхать огнем на врага, а его более мелкие собратья, согласно бестиариям и прочим фолиантам, попросту ядовиты. Конечно, не столь ужасно, но, если подумать, тоже добыча не из легких, а значит, достойная истинного странствующего рыцаря.