Чтение онлайн

По какой-то причине губы Спайдера подергиваются. В его глазах пляшет веселье. — Дай угадаю. Этим придуркам в Колонии нравилось пристально следить за своими маленькими овечками с промытыми мозгами.

Это только половина проблемы. У них также были камеры в изоляторах, позволяющие им шпионить за нами в любое время. Не только это, но у меня всегда было ощущение, что они не просто следили за нами. Они использовали их для изучения нас, а в некоторых случаях использовали записи в более зловещих целях. Я убиралась в одном из домов пастора и, войдя в офис, обнаружила, что один из них наблюдает за девушкой в сарае, уверенная, что он засунул руку в штаны прямо в тот момент, когда я вошла.

Когда я не смотрю на Спайдера и не отвечаю, он пожимает плечами. — Ну, я хочу, чтобы ты все время была начеку. Давай же.

Он снова трогается в путь, таща меня по коридору наверху.

Недоверие в его голосе не могло быть более очевидным, но что это за развлечение?

Мы идем по другому коридору мимо более чем полудюжины дверей, ведущих, как я предполагаю, в спальни. Мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от него, чтобы он не выдернул мою руку из сустава.

Я должна испытывать к нему только ненависть, и я не должна чувствовать себя плохо из-за того, что планировала сбежать, но чувство вины камнем ложится мне на живот. Гнев, исходящий от него, давит на меня, как депрессивное облако.

Это отвратительно и извращенно, но я чувствую, что разочаровала его. Что, черт возьми, этот человек сделал со мной?

Как и в мою первую ночь в Каспере, я знаю, что выхода из этого нет. У меня здесь нет союзников. Бороться с ним бесполезно, но паника снова лишает меня разума. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но его хватка на моем запястье неумолима.

— Спайдер, отпусти меня! — мой голос срывается, наполовину от страха, наполовину от гнева.

Ничего не говоря, он останавливается у двери на полпути по коридору и отпирает ее, затем толкает меня внутрь. Его молчание жестоко, сокрушительно и огромно.

— Ты не можешь ожидать, что я просто приму то, что ты со мной сделаешь.

— Ты все еще не понимаешь этого, не так ли? — он закрывает дверь и запирает ее, засовывая ключ во внутренний карман штанов. Затем он проходит мимо меня, пересекает спальню, вытянув руки по бокам. — Ты принадлежишь мне. С той минуты, как ты взяла банку с чаевыми, ты решила свою судьбу, сделала себя моей, чтобы я мог делать с тобой все, что мне заблагорассудится.

Наблюдая, как он пятится в комнату, я замечаю, где мы находимся. Комната не сильно отличается от комнаты Спайдера, с ванной в стороне, большой кроватью и прочной, но простой мебелью. Если бы не тот факт, что у кровати четыре длинных столба, а на столе вместо компьютера аккуратно сложены бумаги, она легко могла бы принадлежать Спайдеру. За исключением двух вещей, которые полностью выбивают меня из колеи, как только я их вижу.

На столе, спереди и посередине, лежит библия, и, самое главное, на стене прямо над кроватью висит распятие.

С первой минуты мне стало ясно, что мы со Спайдером из разных миров. Я выросла дочерью пастора, а он преступник и убийца. С тех пор как я встретила его, я думала, что религия не может играть никакой роли в MК для мужчин, чья жизнь по умолчанию основана на жестокости, насилии и грехе. Глядя на Библию и крест, я моргаю, чувствуя, как будто два моих мира внезапно столкнулись с такой силой, что осознание этого на мгновение преодолевает панику, колотящуюся в моей груди.

Терять концентрацию рядом с этим человеком опасно. Я заставляю себя посмотреть на него, сосредоточиться только на нем и на том, что сейчас произойдет.

— Ты ведешь себя неразумно, — говорю я. Глупо и бессмысленно, но я не могу заставить себя принять это.

— Неужели?

— Да. Ты пытал меня! — я огрызаюсь.

Он качает головой. — О, моя Маленькая Дикая Кошка. Ты называешь это пыткой? Это была детская игра.

Сглатываю.

Это заявление заставляет мои мысли разлететься в миллионе направлений на вспышке чего-то близкого к ужасу.

Мой взгляд скользит к библии на столе. Ее присутствие кажется насмешливым, жестоким даром, оставленным Богом, который оставил меня. Хотела бы я, чтобы она исчезла.

Спайдер проследил за моим взглядом и подошел к столу, подняв бровь и взяв библию. Он смотрит на книгу так, как будто она ему чужда, и тянется к ящику стола. Затем он ловит мой взгляд. Должно быть, он видит облегчение на моем лице, потому что ухмыляется и вместо того, чтобы спрятать книгу с глаз долой, кладет Библию обратно на стол, прямо там, где я могу ее видеть.

Я закатываю глаза, внезапно сожалея о том, что вообще рассказала ему что-либо о своем воспитании.

Он подходит и встает в изножье кровати. — Иди сюда.

Прикованная к месту у двери, я делаю что-то столь же бессмысленное, как и все, что я говорила или делала с тех пор, как мы вошли в эту комнату. Я качаю головой.

Он приподнимает бровь. Когда он говорит, его голос низкий и мягкий, спокойствие в нем леденящее. — Если мне придется тащить тебя сюда самому, тогда то, что случится с тобой сейчас, будет намного хуже.

У меня пересыхает в горле. Он говорит серьезно. Я вижу это в его холодных, безжалостных глазах. Мой мозг лихорадочно ищет выход, которого нет.

Мои ноги угрожают подогнуться, я иду через комнату, чувствуя себя так, словно к моим лодыжкам привязаны тяжелые цементные блоки. Я останавливаюсь перед ним.

— Раздевайся.

И вот, начало рутины, которая стала до боли знакомой. Что за чертовщину он придумал для меня на этот раз?

Образ меня, выставленной напоказ перед всеми присутствующими здесь мужчинами, большинство из которых я никогда не видела до сегодняшнего дня, мелькает в моем сознании. Унижение обжигает мои щеки, я медленно, прерывисто выдыхаю.

Дрожащими руками я снимаю с себя одежду, а Спайдер как загипнотизированный следит за каждым движением. Когда я снимаю рубашку Страйкера и снимаю топ, его глаза скользят по порезам, которые он оставил на моей груди, и блуждают по ней. Его язык облизывает губы. Мои соски мгновенно напрягаются, как будто он их лизнул.

Я снимаю обувь и носки. Его взгляд пылает чистой похотью, когда он смотрит, как я расстегиваю и снимаю штаны. Его горло сжимается, когда взгляд фиксируются на выпуклости моих бедер, на стыке между моими бедрами, впитывая меня, как будто это его право.

Он видел меня такой много раз раньше, и все же он все еще так реагирует. Одержимость в этом взгляде, каким бы холодным он ни был, все равно заставляет мою кровь подниматься до небес.

Как только я раздеваюсь, он хватает меня за запястье и тащит в ванную.

Спайдер дает мне две минуты, чтобы принять душ. Он жесток, приказывая мне поторопиться, пока я мою голову и вытираюсь, не давая мне времени насладиться прохладной водой, струящейся по моему телу и смывающей дорожную пыль и дневную жару.