Чтение онлайн

Его ремень хлещет меня по ягодицам, кожаный ремень ударяет по обеим сразу. Вспышка боли подобна раскаленному железу на моей коже.

Я кричу.

— Я не слышу, чтобы ты считала.

Его голос холодный, жесткий и приглушенный стуком моего сердца в ушах.

— Один… — хриплю я.

Жжение, кажется, будет гореть вечно, навсегда отпечатываясь в моем мозгу, глубоко въедаясь в мою душу.

Это за гранью логики, за гранью здравого смысла для любого нормального человека, но каким-то образом боль что-то делает. Она прожигает себе путь в мою кровь, путешествуя прямо между моих ног. Мое лоно болит, как будто его пальцы погладили его.

Я действительно возбуждена. Как в…

Усилие, затрачиваемое на обработку этого странного осознания, заставляет мою голову чувствовать легкость и заставляет меня пошатываться.

Еще один свист. Огонь лижет мои ягодицы широкой жгучей линией.

Я издаю всхлип.

Он ждет пока я не начну считать.

— Два… — содрогаюсь я.

Удар.

Я вою. Он делает паузу, пока я не хриплю. — Три…

Ненависть к нему пылает в моей груди, но есть что-то в беспомощности ситуации, в том, чтобы быть в его власти, что заставляет ту же боль дразнить мой клитор, пока моя плоть снова не начнет пульсировать.

Как будто он каким-то образом осознает мое возбуждение, тихий рокот покидает его. Ладонь Спайдера ласкает линию огня, оставленную его ремнем, усиливая жжение. Я шиплю сквозь зубы.

— Черт, посмотри на это. Твоя задница выглядит так идеально, великолепно розовая.

— Остановись! — я сдерживаю рыдание. — Пожалуйста, перестань…

— Ни единого шанса. Ты моя. Моя женщина не убегает от меня. Ты сама навлекла это на себя, воровка.

Слова приносят свою собственную мучительную боль, но это длится всего секунду.

Удар. Огненная плеть ударяет в другое место, ниже по обеим ягодицам, вызывая новую вспышку агонии.

Я тяжело дышу. Мои миры снова сталкиваются, и на один ужасный миг я становлюсь Сарой. Я не в клубе, я в Круге Возмездия, и я вернулась в то место, откуда так старалась сбежать.

Боль не утихает. Я смотрю на крест, и моя вера разбивается вдребезги, как разбитое стекло. Я стону, и слезы брызгают по моим щекам, когда я отворачиваю от него лицо.

— Я тебя не слышу, — рычит Спайдер.

Ненависть к нему горит огнем. — Пять! — я прерывисто рычу.

Раздается последний свист и треск, а затем дикая вспышка адского пламени.

— Шесть… — рыдаю я.

— Хорошая девочка, — тепло его груди прижимается к моей спине, его ладонь обхватывает мой подбородок, другая рука ласкает мой зад. Я хнычу, когда его пах натирает следы от ударов, которые он оставил после себя.

— Теперь, — грохочет он мне на ухо, — теперь ты знаешь, как сильно тебе будет больно, если ты не скажешь мне то, что я хочу знать. Больше никакой лжи из этого маленького вороватого рта, — его пальцы скользят по моим губам. Когда я дергаю головой, его ладонь сжимает меня еще сильнее.

Почему здесь так жарко? Так оно и есть, но в то же время ошибки быть не может; мысль о еще одном ударе заставляет меня хотеть кричать.

— Расскажи мне об Адамсоне.

— Я ничего не знаю! — кричу я.

Его грудь расширяется при вдохе, и он стонет в горле, звук, который каким-то образом сочетается с жжением на моей заднице, заставляя мою промежность болеть, пока она не становится скользкой от желания.

Как, во имя всего Святого, меня это заводит?

— Да, ты знаешь, — напевает он. — Этот кусок дерьма представляет опасность для моего клуба. Тот пансион, в который ты звонила, был в списке его контактов, у Адамсона была твоя фотография, и теперь этот придурок, который пытался забрать тебя у меня, был в доме Адамсона за несколько часов до того, как были мы. Ты хочешь сказать, что это совпадение?

Мое сердце замирает. Парень, который похитил меня, знал Адамсона?

Я пытаюсь разобраться с этой новой информацией, но в ней так же мало смысла, как в том, что у этого парня Адамсона есть моя фотография. Я понимаю, почему Спайдер не отпускает это дело.

— Это не имеет смысла, — выдавливаю я.

— Нет. Это не имеет. Если только ты не лжешь своим милым маленьким ротиком, и ты их знаешь.

— Я не знаю!

— Поступай как знаешь, — его ботинки снова шуршат по ковру.

— Нет! Нет, нет, нет, нет!

Свист, удар. Огненная полоса на обеих ягодицах.

Из меня вырывается вой.

Боль неописуема, она сокрушает меня.

— Кто он такой? Он помогал тебе сбежать из Колонии? Ты должна была ему что-то, а потом отступила, и ему это не понравилось? Или у тебя с ним что-то есть? Помогаешь ему?

— Нет…

Он вздыхает и отступает.

Удар!

Снова его тело прижимается ко мне, его кулак в моих волосах. Беспомощность вцепляется в меня когтями.

— Давай. Дай мне что-нибудь, Эмма. Девушке нужно есть. У тебя была работа до Логова Дьявола. Ты делала для него грязное дерьмо?

Я качаю головой, не в силах произнести ни слова из-за боли.

— Ну хорошо.

Свист. Удар.

Я бормочу бессловесные протесты, которые, как я знаю, ничего не дадут. У этого человека нет сердца, к которому можно было бы обратиться, нет души. Мужчина, в которого я влюбилась, никогда не существовал. Все это было у меня в голове, какая-то больная, извращенная игра, которую мое воображение разыграло со мной. Это единственное объяснение того, как он может это сделать.

Я ведьма, привязанная веревками, пойманная в этот момент между решимостью оставаться непоколебимой и тем восхитительным моментом, прежде чем я разобьюсь, как стекло, и признаюсь в том, чего не делала.

Только я не сломаюсь. Я не могу. Я не могу, потому что Сара все еще там, ждет меня. И потому, что мне нечего ему дать.

Удар.

— Я не знаю… — бормочу я.

У меня начинает кружиться голова. Я чувствую, как будто уплываю прочь, моя кровь гудит от головокружительного жара.

Удар.

— Я не могу… Я не… — мои слова даже не складываются. Как будто я снова под кайфом, как тогда, когда у меня был мой первый оргазм.

Удар.

Я кричу и рыдаю, и часть меня умирает. Она умирает из-за человека, которого, как мне казалось, я видела в те дни, после того как Кэп получил пулю. Она умирает из-за сердца, которое открылось человеку, оказавшемуся никем иным, как демоном.

Все, что у нас было, исчезает, как дым, и я плачу о том, чего никогда не было.

Ремень соскальзывает.

Рычащее дыхание наполняет мои уши.

Я чувствую, как будто мир ускользнул, как будто я нахожусь в облачном тумане, и звук дыхания Спайдера отдаленный, приглушенный.

Его пальцы запутались в моих волосах. Он слегка приподнимает мою голову. Краем глаза я замечаю, что он наблюдает за мной холодным, бессердечным взглядом.

— Господи Иисусе. Я должен отдать тебе должное, Дикая Кошка. Ты крепко держишься. Может быть, тебе нужно другое убеждение, а?