Заложник
Шрифт:
Хозяин поставил перед гостями стаканчики с чаем. Мулла торопливо схватил свой, стал греть о него озябшие руки, потом начал пить мелкими глоточками, причмокивая и отдуваясь. Воспользовавшись паузой, Гейдар-ага кивнул Расулову.
– Войдем в дом, там поговорим.
Поднявшись, оба вошли в комнату, расположенную рядом с той, откуда за встречей наблюдал Керим. В нее вела отдельная дверь, проем между обеими был прикрыт ситцевой занавеской.
– Я здесь в гостях, но ты будь как дома, пожалуйста, - доброжелательно произнес Гейдар-ага, усаживаясь на разбросанные по ковру подушки, и, не меняя тона, будто вскользь, спросил: - Где ты живешь?
– Я из Пойлы, что вблизи границы, - ответил старый Га-сан.
– Ты должен знать Расуловых.
– Ты брат Наджаф-кули?
– Он умер пять лет тому назад. Надеюсь, аллах нашел ему место в раю.
– Но занимаешься его же ремеслом?
– Так принято у нас в семье, Гейдар-ага.
– Наджаф-кули был другом моего двоюродного брата Мусы. Ты знал его?
– Гейдар-ага, я старый человек, зачем со мной играть, - нахмурясь, произнес Расулов.
– Ты сам прислал ко мне Мусу Джебраилова. Я помог ему перейти границу. Хочешь узнать, с чем я пришел, - слушай. Не хочешь разреши, мы уйдем.
Широкоскулая рябая маска ухмыльнулась, в черной бороде ослепительно блеснули зубы. Гейдар-ага умиротворяюще поднял открытую ладонь.
– Прости, старший брат. У меня нет гепеу, я сам должен вести эти разговоры. Ты сделал, как я просил, привел с собой сына, я верю тебе. Но ты слышал, как было под Шушей? Не сердись, скажи, кто тебя послал?
– Я говорил с Мурсал-киши, он дружит с англичанами. Они хотят тебе помочь.
– А что ждет Мурсал-киши? Зачем я ему?
– Он много знает о тебе. Знает, что ты хочешь собрать все лесные отряды, поднять знамя газавата. Мурсал-киши сказал так: если Гейдар-ага сможет договориться с Саттар-ханом, с Али Ниязом, мы дадим ему много оружия. Скажешь "да" - я тебе укажу, где находится оружейный склад.
– О каком складе говорит старший брат?
– Гейдар-ага поднял клочковатые, цвета полыни брови.
– Носить оружие через границу тяжело и опасно. Когда англичане были здесь, они оставили склад на десять таких отрядов, как твой. Мне точно объяснили, где он, я проверил, все на месте. У железной дороги, где станция Ганджа. Они думают так: будет у тебя оружие - сможешь собрать другие отряды, начнешь большую войну.
– Что в этом складе?
– Гейдар-ага подался вперед. Новость ошеломила его, и сохранять равнодушный вид не хватило сил.
– Пулеметы, винтовки, маузеры, гранаты. Патроны тоже, конечно. Мне называли чего сколько, прости, не запомнил, только много.
"Не запомнил?" - Гейдар-ага снова насторожился.
– А как с Мусой? Он перешел границу? И где сейчас?
– Вопрос был задан неожиданно.
Но за годы занятий контрабандой старому Гасану не раз приходилось оказываться перед всякими неожиданностями, и он привык не теряться.
– Я думаю, где-нибудь в Ленкорани, - насмешливо улыбаясь, отвечал он. Мурсал-киши хотел к тебе Мусу прислать. Тот деньги взял, границу перешел, но исчез куда-то.
Гейдар-ага ухмыльнулся.
– Муса неглупый человек, зачем ему в Закаталы идти? Здесь каждый милиционер его знает. Наверно, спрятался...
– успокаиваясь, произнес атаман.
– Хорошо, скажи теперь, ты склад покажешь, что потом?
– Потом в Баку мне надо ехать. Найти человека одного, сказать ему, как ты решил. Этот человек с Мурсал-киши связь имеет. По телеграфу, только без проволоки который. Ему все расскажу, к себе в Пойлу поеду. Если что надо за границей - пришли ко мне своего человека, я провожу.
– Да благословит тебя аллах за эту новость!
– торжественно произнес Гейдар-ага, поднимаясь.
– В Баку с тобой будут мои люди. А сейчас... Ты можешь ехать сразу?
– Для этого я шел сюда, Гейдар-ага.
– Расулов тоже встал, лихорадочно соображая, можно ли задать вопрос, почему Гейдар-ага согласился встретиться с ним лишь в том случае, если Гасан придет на свидание вместе с сыном, или лучше от этого воздержаться. Но Гейдар-ага сам развеял эти сомнения.
– Оставишь сына здесь. Поедешь с Новруз-беком. Покажешь место, склад.
– Сына?
– Расулов оскорбленно вскинул голову.
– Ты мне не доверяешь? Не будет склада, ничего не покажу!
– Слушай, я говорю, почтенный Гасан, - Гейдар-ага подался вперед, свел глаза в узкие щелки.
– Пусть моя осторожность не обидит тебя. Но два раза не надо, чтоб я говорил. Или будет, как я хочу, или будет нехорошо. Керим! Длиннорукий, откинув стволом винтовки занавеску, вдвинулся в комнату. Позови Новруз-бека!
– Да, Гейдар-ага.
Новруз-бек вошел, поддерживая рукой у шеи спадавшую бурку.
– Поедешь с нашим братом, куда он покажет, - обратился к нему главарь, не отрывая своих прищуренных глаз от Гасана.
– Хорошо запомнишь место. Привезешь мне со склада гранаты и маузер. Скажешь нашему брату спасибо. Где меня потом найти, сам знаешь. Поедешь сейчас.
– Наконец-то аллах вспомнил о нас!
– Глаза Новруз-бека радостно заблестели.
– Будь покоен, Гейдар-ага, все сделаю как надо.
– И повернувшись к Расулову: - Пойдем. Коня для тебя хозяин даст.
– Но потом ты отпустишь сына?
– В голосе старого Гасана звучало неподдельное волнение.
– Потом... Потом, конечно, отпущу. Разве мусульманин платит злом за добро?
– свистящим шепотом произнес Гейдар-ага.
ГЛАВА XI. ГОНКИ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ
Вечером того самого дня, когда Гейдар-ага встретился со старым Гасаном, в кабинете Николая Семеновича резко, требовательно затрещал телефон. Гордеев, уже третьи сутки не выходивший из управления, схватил трубку.
– Докладывает Киреев. Гусейнов только что пришел на квартиру к Юдину. Продолжаю работу.
Прижав кнопку звонка, Николай Семенович не отпускал ее до тех пор, пока в комнату не влетел секретарь.
– Хентова ко мне!
Через несколько минут появился Хентов, носатый, похожий на грача брюнет в мятой гимнастерке. Плохо затянутый командирский ремень скособочился под тяжестью крупнокалиберного кольта, голенища были слишком просторны. Вид у него был непрезентабелен, но Хентов никогда не был в управлении мишенью для насмешек, так как специалистом он был великолепным. "Такой выйдет в эфир на спичечном коробке да на паре женских шпилек", - говорили о нем радисты. За виртуозное мастерство Хентову прощалась и внешняя расхлябанность, и полное отсутствие чувства юмора.