Чтение онлайн

Но он не отказался от своего вопроса. Правда, вернулся к нему только тогда, когда утомленная Валерия заявила наконец, что сегодня, так уж и быть, готова отпустить его. Но пусть не обольщается, все главное еще впереди. Просто она сейчас немного не в форме.

А что касается этой Светки… Да ну, навыдумывали себе всяческих напастей и никак не успокоятся теперь. Своенравная, грубая девчонка. Переломный возраст. Жажда полной самостоятельности, которую до сих пор активно в ней подогревал ее отец. А в этой связи и тревоги Игоря не стоит брать в голову, все само собой образуется. Ну, в конце концов, натворит девчонка немного каких-нибудь известных глупостей, вернется, и все потечет по прежнему руслу. Пока она не повзрослеет… Валерия ведь тоже по молодости едва не наделала беды, но вовремя умные люди подсказали. Помогли…

Можно себе представить, что за люди. Во всяком случае, техника у Валерии была отменная. Тут либо гениальный учитель, либо собственный, прирожденный талант, помноженный на постоянную практику.

— Я знаю теперь, как тебя добыть, — сказала она на прощание. — Но надоедать не буду, терпеть не могу никакой зависимости. Зато уверяю тебя, ты сам вскоре сюда попросишься, вот увидишь! — И она насмешливо кивнула на скомканные цветастые простыни.

Садясь за руль, Турецкий выключил мобильник, чтобы уже без помех добраться до дома. И добрался. Но уже в дверях его встретила встревоженная Ирина.

— Шурик, почему у тебя телефон отключен?

— Надоели! Уже дышать от звонков не могу. Затрахали! А что случилось?

— Тебе Игорь звонил. Ну тот, приятель твой, у которого мы были в гостях. И за женой которого ты откровенно приударял! В присутствии собственной супруги! Правильно говорят, что все мужики…

Ирина, конечно же, усаживаясь на своего конька, не могла обойтись без язвы, но Турецкий перебил ее:

— Когда он звонил? Мы же виделись с ним сегодня днем! Мы с Платоном, следователем из областной прокуратуры, заезжали к нему в поселок. Светка у него — помнишь ее? — сбежала куда-то. Вот он и жаловался…

— Я не в курсе ваших дел, но он звонил полчаса назад. И слезно умолял, чтоб ты перезвонил ему. Он сказал, ты знаешь. А что же там могло случиться? Голос у него и правда был какой-то… — Ирина сжала руками плечи и зябко вздрогнула.

— Не дай бог, если это…

— Что? — Ирина, готовая услышать нечто ужасно-кошмарное, заранее округлила глаза, но, шумно потянув носом, уставилась на мужа со странным выражением. — Слушай-ка, а чем это от тебя пахнет, друг любезный? И где ты вообще шляешься так поздно? Ночь же на дворе!

— Где пахнет? — Турецкий сделал вид, что не понял. — Ах, ты про меня? Больницей, наверное. Или женскими духами. — Он говорил небрежно. — Я жену того летчика, ну второго, Щетинкина, Инной Александровной ее зовут, возил в больницу. Долго беседовал там с ними. Вон, — похлопал он себя по карману, — целую кассету наговорили. Завтра отдам Славке на расшифровку.

— Богато живут?

— Ты про кого?

— Про летчика. Про Инну эту твою.

— Да что с тобой? — возмутился Турецкий. — При чем здесь какая-то Инна?

— Духи, говорю, дорогие больно. «Кристиан Диор». Твоей зарплаты не хватит. Неплохо, значит, живут жены летчиков?

— Ну, ей-богу, Ирка, мне сейчас только об этом и думать! Я устал как собака. И жрать хочу.

— Да, видок у тебя мало презентабельный, — усмехнулась Ирина и пошла на кухню. Крикнула оттуда: — Так не забудь позвонить своему приятелю!

Турецкий тут же набрал домашний номер Игоря. Не московский, естественно, а тот, что в поселке. Но ответил незнакомый голос, поинтересовался, кто звонит. Турецкий назвался.

— Игорь Валентинович безуспешно пытался вам дозвониться, Александр Борисович, но теперь отъехал. Я его секретарь и сижу тут на связи. Прошу вас связаться с ним по мобильному телефону, запишите, пожалуйста, номер… — и стал диктовать цифры.

— А что случилось, если не секрет? Простите, как вас зовут?

— Лев Моисеевич, к вашим услугам… Светлану нашли, Александр Борисович, — после паузы словно выдохнул собеседник.

— Где?!

— В лесу. Местные жители совершенно случайно обнаружили. Игорь сейчас там. Вызвали милицию. Позвоните, он не совсем в себе…

Турецкий торопливо набрал новый номер. Услышал сдавленное:

— Залесский…

— Игорь, это я.

— Саш, все ужасно плохо, — едва слышно ответил тот.

— Я уже в курсе. Держись. Еду к тебе.

— Спасибо, дружище. — Игорь всхлипнул.

— Ты куда? — сердито спросила Ирина, выходя из кухни. — Иди поешь, я там тебе приготовила.

— Светку убили… Я немедленно еду туда.

— Бо-о-же…

— Вот, — достал он из кармана телефонную трубку. — Больше я его не выключаю, если что, звони.

— Подожди! — Ирина метнулась обратно на кухню и через минуту появилась с целлофановым свертком в руках и пластиковой бутылкой. — На, захвати, пожуешь по дороге. Котлеты твои любимые. А тут холодный кофе, — тряхнула она бутылкой. — Шуринька, позвони, я же спать теперь не буду!

Он кивнул, прижал ее голову к своей груди.

Спускаясь в лифте, неожиданно произнес вслух: «Ну, Турецкий …а!» И выразил этим собственное к себе отношение с исчерпывающей полнотой.

Пожилой житель деревни Борки Павел Игнатьевич Гонюта когда-то, в пору существования в этих подмосковных местах богатого колхоза, считался человеком интеллигентного труда — был колхозным счетоводом. Позже, когда счеты и арифмометры заменили калькуляторы, Павел Игнатьевич, став пенсионером «колхозного значения», нашел новое применение своим внезапно открывшимся талантам.

Здешние места издавна были богаты лесными угодьями, множество мелких речушек впадало в незагаженную прежде Москву-реку, разнообразная дичь водилась, птица лесная и водоплавающая. Словом, раздолье для охотника-любителя. Ни поселков тебе не было еще «ново-русских», ни садово-огородных товариществ. Леса, вода, болота да луга заливные. Вот и бродил одинокий человек Гонюта с ружьишком и лайкой Чернушкой. Не для добычи пропитания, а больше для личного удовольствия.

Ближе к старости, после всех «демократических преобразований» в стране, понял, что на пенсию теперь не проживешь, а к крестьянскому труду, к огороду всегда относился без приязни. Вот и нашел выгодное и полезное для себя занятие: стал заниматься разведением собак. Преимущественно охотничьих. Лаек, иначе говоря. Собачка красивая, некрупная, и для хозяина, который в охоте толк знает, в самый раз. И уж умница, только что не говорит, а так все понимает…

Выпросил у знакомых в Москве кобелька знатного, клубного, русско-европейской породы, по кличке Рэм, все равно ведь пропадал в городе без дела, и привез к правнучке той своей Чернушки. Потомство получилось пусть, может, и не шибко элитным, но ведь и настоящему охотнику не столько паспорт собачий требуется, сколько умелый и верный помощник. Вот и разводил теперь красивых черно-белых лаек Павел Игнатьевич, натаскивая щенков с малолетства и продавая их заинтересованным людям. Пока Бог миловал, нареканий не было, собачки работали хорошо, и дело Павла Игнатьевича процветало. Правильнее сказать, процветало бы, кабы не банальная черная человеческая зависть.