Заложник
Шрифт:
Вот и сегодня Ева валялась в гамаке с очередной книгой Пратчетта, прислушиваясь как дед крутит свое странное радио. Сегодня в основном были помехи, но она помнила, как дедушке удавалось наткнуться на целые передачи на незнакомом языке. И он, когда слушал, то хмурился, то наоборот смеялся. Как-то Ева и сама решила послушать, ей даже в какой-то момент показалось, что она понимает, о чем речь, но потом пошли помехи, и наваждение спало. Да и как можно было принять в серьез приказ какой-то истерички как можно скорее найти и уничтожить принца? Звездные войны прям какие-то. Наверное, это была радиопостановка. Сейчас дед снова возился с радио, но никак не мог поймать волну.
– Помочь?
– раздался чей-то незнакомый голос.
Ева осторожно повернулась в своем укрытии и посмотрела сквозь дырку в гамаке на говорившего. Им оказалась парень лет шестнадцати, может чуть старше. Светловолосый, подтянутый, в белых майке и шортах. Среди местных таких точно не водилось, иначе бы соседка Валя Родионова давно бы ей все уши прожужжала - красавчик же. Вот только почему на этого красавчика Джек не лаял? Ева присмотрела и увидела, как предательская лохматая морда виляет хвостом перед незнакомцем, норовя лизнуть руку. И самое интересное - дед даже не оторвался от настройки приемника!
– Да какой смысл?
– раздраженно проговорил дедушка, не поднимая головы.
– Как год назад прилетели эти Ждущие, так нихрена из-за их глушилок не слышно.
– А ты в обход Источника?
– Я тебе не твой папашка, чтоб без Эхо работать!
– дед вздохнул и отложил приемник в сторону.
– Чего приперся, Созидатель?
– Не надо, - скривился парень, - зови меня Алексом. Знаешь же, что я не люблю вечные имена.
– Хм... В честь меня что ли назвали? Ладно, Алекс, зови меня Алексеем Ивановичем, от вечных и впрямь толку ноль. Ева?
– дед обернулся к гамаку и позвал громче: - Ева, солнышко, сходи чего холодненького попить принеси.
Ева поборола желание притворится спящей и выбралась из гамака. Лентяйкой она не была, а дед не так уж и часто гонял ее с подобными просьбами... К тому же так можно разглядеть Алекса получше. Но поняв, что он не с не меньшим интересом разглядывает ее, она быстро ретировалась на кухню.
"Где-то я его видела!" - подумала она, выбирая в холодильнике между соком, минералкой и чаем. Победил чай. Ева налила кувшин, добавила лед из морозилки и, взяв три стакана, водрузила все на поднос.
– Где-то видела, - сказала она коту, развалившемуся на подоконнике. Кот смерил ее безразличным взглядом и выпрыгнул в сад.
Да, подсказчик из него так себе. Вот раньше у деда кошка жила!.. Ева остановилась в дверном проеме, вспоминая, что за кошка. Мурзику уже лет десять, не меньше. Дед вообще смеется, что кот древнее его самого. А была ли кошка? Она задумалась, листая воспоминания о детстве, и очнулась, когда ее позвали с улицы:
– Ева! Ну ты там где?!
Ладно, кошки не было. Раз не помнит, значит не было. Может и красавчика на самом деле никогда не видела? Она снова задумалась, но в этот раз быстро взяла себя в руки и все-таки вышла в сад с подносом. Но, подойдя к столу, так и не избавилась от навязчивого ощущения, что знакома с Алексом. Спросить что ли? Она повернулась к нему и, встретившись взглядом, выронила поднос из рук.
– Ну точно!
– закричала Ева, хлопнув в ладоши.
– Точно же! Это же ты был там, в лесу, когда я в детстве на кладбище заблудилась.
– Я, - улыбнулся Алекс и протянул ей полотенце, - а ты все такая же растяпа.
Она удивленно посмотрела на себя и увидела, что чай опрокинулся аккурат на нее.
– Внучка-криворучка, - вздохнул дед и отложил радио в сторону.
– Ну знаешь ты его, чего продукт-то переводить? Иди переоденься.
Ева, густо покраснев, кивнула и ретировалась в дом. А в памяти всю дорогу маячил образ мальчика, что вынес ее из леса на руках и только там, встретив ее деда, опустил на землю. Ох, как она тогда уговаривала Алекса пойти с ними! Но этот упрямец вернулся в лес, а дедушка не пустил ее следом, пообещав выпороть за то, что сбежала. Не выпорол, а встреча забылась вплоть до сегодня. Интересно, а дедушка на него так спокойно отреагировал, потому что тот случай вспомнил? Решив, что сейчас и спросит, Ева натянула сухой сарафан и вернулась в сад.
Алекс в одиночестве сидел за столом и мучил дедово радио.
– А дедушка где?
– удивилась Ева.
– Пошел за новым чаем, внучка-криворучка, - усмехнулся парень.
– Садись, не маячь над душой.
– Сам криворучка, - обиделась она.
Вот только был такая душка, а оказался злюкой. Или нет? Спас же ее тогда. Или это тогда было, а сейчас по-другому?
– Алекс?
– Что?
– спросил тот, не отрываясь от своего занятия, будто Ева его вообще не интересовала.
– А ты почему тогда меня спас? Ну там, в лесу на кладбище. Это же ты был?
– Он-он, - подтвердил дедушка, вернувшийся с новым холодным чаем.
– А спас потому, что брат твой. Старший.
– А?
– других слов и не осталось. Так с открытым ртом она переводила взгляд с одного на другого, гадая, разыгрывают ее или нет.
То, что у нее на самом деле другие мать и отец, а ее удочерила тетя с мужем, Ева знала с детства. Но никто никогда не рассказывал ей о брате. Конечно, если присмотреться, можно найти общие черты: светлая кожа и волосы, разрез глаз, форма носа... Ну и что? Разве это показатель?
– Брат?
– недоверчиво переспросила она, еще не поняв, обрадоваться этой новости или огорчиться.
– Брат-брат, - подтвердил Алекс и, улыбнувшись, водрузил радио на стол.
– И не надо делать такое лицо, будто мы наследство делить собрались. Я... пришел с миром, так сказать, - и рассмеялся.
Смех был приятный и заразительный, и Ева, не сумев сохранить серьезный настрой, присоединилась к нему, заглушив лившийся из динамиков женский голос, читающий Блока:
Девушка пела в церковном хоре
О всех усталых в чужом краю,
О всех кораблях, ушедших в море,
О всех, забывших радость свою.
Так пел ее голос, летящий в купол,
И луч сиял на белом плече,
И каждый из мрака смотрел и слушал,
Как белое платье пело в луче.
И всем казалось, что радость будет,
Что в тихой заводи все корабли,
Что на чужбине усталые люди
Светлую жизнь себе обрели.
И голос был сладок, и луч был тонок,
И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам, -плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.
Глоссарий
1. Время:
Эпоха — 8 тысяч лет. Название дается по стихии (Дерево, Земля, Вода, Воздух, Огонь).
В календаре Обжитого Космоса семь месяцев: Чью — ранняя весна, Бом — весна, Сатьен — лето, Налисси — бабье лето, Каелу — осень, Гаелу — ранняя зима, Дойчью — зима. Один месяц — 52 дня. Всего в году 365 дней, первый день года ни к одному из месяцев не относится.