Заложники
Шрифт:
София Эдуардовна жалобно всхлипнула в знак согласия и начальник отключился. Риелторша посмотрела на часы – половина седьмого утра. Она горестно вздохнула:
«Вот и наступила моя Чёрная Пятница. Хотя число-то сегодня совсем не тринадцатое…»
Затем она встала и подошла к зеркальной дверце платяного шкафа. Отражение в ней после беспокойной ночи оказалось лучше, чем ожидалось.
– А ты ещё ничего, – подмигнула женщина себе в зеркало, – вполне боевая лошадка. Это мы ещё посмотрим, дорогой начальничек, чем сегодня день кончится, и кто за тортиком побежит. Не скоро вам мои салатики клевать придётся, потому что я буду не я, а продам сегодня эти проклятые Тридцать-Три-Несчастья! Вот! – она приподняла руками свои растрёпанные волосы в виде двух рожек и показала отражению язык.
Рассмеявшись, София Эдуардовна приободрилась, почувствовала себя гораздо лучше и поспешила в ванную готовиться к наступающему дню, словно к решающей битве со злом.
Глава 3
Тамара сошла со ступеньки междугороднего автобуса, приложила руку козырьком ко лбу, закрываясь от слепящего солнца и огляделась. Она сразу заметила маленькую красную машину и стоящую рядом с ней даму.
«Наверняка это и есть София Эдуардовна, риелтор, который должен меня встретить. По крайней мере, других красных машин я здесь не наблюдаю».
Женщина приветливо вскинула руку и помахала. Тамара удобнее перехватила небольшую дорожную сумку и направилась к ней. В сумку девушка собрала максимально необходимое – трусы, бигуди и фен. Да ещё пару-тройку вещей, чтобы иметь возможность переодеться в чистое, если доставка остального её барахла по каким-либо причинам будет задерживаться. Со сбором и отправкой коего ей взялась помочь подруга детства Тамары, Вероника. Тамара надеялась, что квартиру удастся продать вместе с мебелью и ей не придётся нанимать контейнер, стоимость которого выходила в разы дороже содержимого.
Девушка подошла к риелтору и коротко кивнула в знак приветствия. Напоказ сияя, точно фальшивый рубль, женщина указала пальчиком на её дорожную сумку:
– Заедем сначала в гостиницу и оставим вещи? – спросила она.
– Поедемте сразу смотреть дом, – ответила Тамара, не дожидаясь приглашения и садясь в машину, – Если он подойдёт, то гостиница не понадобится.
– Да, действительно… чего это я… – стушевалась и пробормотала София Эдуардовна: клиентка находилась в том мрачном состоянии, в каком люди способны отказаться от сделки, придравшись к любой ерунде.
– Что ж, тогда едем, – попыталась она себя приободрить и завела мотор своей красной подружки.
По пути к Тридцати-Трём-Несчастьям риелторша бросала быстрые косые взгляды на Тамару, которая молча смотрела в окно, и гадала: подобное настроение – это результат тряски в душном автобусе или врождённый склад характера?
Проносившиеся мимо утопающие в цветущих деревьях и травах яркие, словно игрушечные домики; раскидистый парк с хвойными скверами; дышащая свежестью и блестящая на солнце гладью чистой воды река – всё это оставляло девушку равнодушной. И София Эдуардовна стала склоняться ко второму варианту. Перспектива продать сегодня Тридцать-Три-Несчастья таяла, как мороженое в июльский полдень. Тут бы и правда, хотя бы аренду оформить…
Проклятый дом стоял там же, где его построил в начале пятидесятых годов пленный немец Шульц. Хозяин прожил в своём творении всего пару месяцев после окончания стройки. Затем он спешно укатил на родину, воспользовавшись программой возвращения в Германию отбывших срок заключения военнопленных и продав добротный дом по смехотворно низкой цене. С тех пор Тридцать-Три-Несчастья менял своих хозяев, выпуливая их на улицу с олимпийской скоростью теннисиста, отбивающего подачи.
Тамара вышла из машины и оглядела тёмное строение. Вместе с приятным тёплым ветерком её тотчас обдало порывом отрицательной энергии, исходящей от здания. В ней явственно чувствовались пробирающей морозом по коже нотки по-детски до злых слёз затаённой обиды. Девушка достала из машины свою сумку, в которую помимо необходимого она благоразумно положила артефакты по обнаружению притаившихся бродячих бесов и чертей. Соседствовать на одной территории с подобными тёмными сущностями она находила неразумным.
Она проигнорировала удивлённо вскинутые брови риелторши, и уверенно зашагала по еле видимой в высокой траве тропинке к дому. София Эдуардовна бросилась через бурьян напролом, забежала перед ней и принялась нахваливать жилище, активно жестикулируя и всячески прикрывая собой донельзя заросший палисадник, наглухо закрытые ставнями окна, уже подпираемые этим бурьяном, и сваленный под ближайшим кустом мусор, упакованный в ярко-голубые пакеты.
– Вы только посмотрите, простор какой! А дом? Очень добротно построен: летом прохладно, зимой тепло! – она продолжала мельтешить перед Тамарой, и та недовольно поморщилась: головная боль после поездки в душном, набитом битком чужими людьми и их мыслями автобусе от показного оптимизма риелторши снова возвращалась, отдаваясь пульсирующими ударами в висках.
– Если не нравится цвет дома, стены всегда можно перекрасить или покрыть сайдингом, – не унималась женщина, – Крышу перекрывали в прошлом году. Посмотрите, очень спокойный кирпично-коричневый цвет, да и материал качественный: за год не выгорела, не облупилась.
Тамару снова обдало потоком ледяной негативной энергетики, и она от неожиданности вздохнула. София Эдуардовна приняла вздох клиентки за нетерпение и поспешила к калитке.
– Да-да, пройдёмте внутрь, – тараторила она, пытаясь открыть замок.
Девушка молчала, разглядывала дом и пристроенный с другой стороны калитки кирпичный гараж с облупившимися и местами проржавевшими воротами. Поселившаяся под крышей дома семья воробьёв с одной стороны и гнездо ласточки с другой подсказывали ей, что внутри нет ни бродячих бесов, ни чертей. Но то, что риелтор что-то скрывает о доме, было Тамаре уже ясно как белый день.
София Эдуардовна торопилась, понимая, что возникшее промедление из-за упрямо нежелающей отпираться калитки позволяет рассмотреть неразговорчивой клиентке все имеющиеся недочёты. Надеяться продать Тридцать-Три-Несчастья она уже перестала, и теперь в ней стремительно таяла перспектива сдать его в аренду.
– Надо же, ещё с утра замок замечательно открывался, – устало пробормотала София Эдуардовна, на глазах теряя остатки напускного оптимизма, – Да вы не смотрите на беспорядок: предыдущие жильцы съехали только сегодня. А тут сразу вы… Мы просто не успели привести дом в порядок для осмотра. Если вы надумаете брать, фирма за свой счёт пришлёт людей, которые уберут около домовую территорию, вывезут мусор… что же это такое?! Открывайся! Да, и замок также смажут, – девушка промолчала в ответ и риелтор совсем пала духом: безразличие клиентки явно указывало на то, что брать этот дом она не намерена.
Тамара снова посмотрела на дом. С этого ракурса он теперь казался ей усталым бойцом на ринге. Который ушёл в глухую защиту под натиском бурьяна, сухой стеной напирающей на него, и прикрывшись захлопнутыми ставнями как боксёрскими перчатками. Он словно просто ждал, когда раздастся гонг, возвестивший бы, наконец, об окончании боя.
Кто-то невидимый, там, внутри дома, о-очень не хотел, чтобы они попали внутрь. Тамара ухмыльнулась, чувствуя, как от загорающегося в ней любопытства, головная боль утихает и у неё поднимается настроение: