Заложники
Шрифт:
Минут через десять он был уже на месте. Нужная контора именовалась скромно, но со вкусом: «Миссия». Мысленно Мишаня тут же добавил к вывеске словечко «секс». Надо думать, именно такое значение вкладывал в название прозорливый психолог, поскольку о какой же иной человеческой миссии и имеет смысл говорить, как не о самой главной?…
Крепкозадый дяденька, одинаково широкий во всех конечностях, чуть покачиваясь, стоял в дверях офиса. Во рту у него красовалась палочка «Чупа-чупса», в глазах стыла откровенная скука.
– Привет, коллега!
– Михаил дружелюбно улыбнулся охраннику, но «коллега» даже не удостоил его взглядом.
– Слушай, ты, случаем, не шоп-менеджер? А то видел я тут одну афишку.
– Проваливай.
– Да ладно, ладно, шучу. Я ведь по делу в вашу конторку заглянуть решил.
– Какому еще делу?
– Кузя мне нужен.
– Кто-кто?
– В смысле, значит, Кузьменко Анатолий Самуилович. То есть для меня-то он Кузя. Еще в школе вместе девчонок за косы таскали.
– А-а… - непонятно протянул охранник и чуть отодвинулся.
– Так бы сразу и сказали.
Протиснувшись мимо неразговорчивого секьюрити, Михаил прошел в офис. Миновав коротенький коридорчик, отметил про себя, что прорываться к психотерапевту, видимо, придется с боем. У стен томилось с полдюжины клиенток - все, как одна, с перманентной завивкой на голове, тщательно подсиненные и подкрашенные. Возраст - от тридцати и выше.
«Кандагаровцу» повезло, дверь отворилась, и из кабинета вышла пышная разрумяненная особа.
– Ну как, все в порядке?
– Сияя улыбкой, Мишаня чуть придержал ее за локоток.
Дама машинально кивнула.
– Вот и не беспокойтесь ни о чем. Заходите еще!
– Отпустив даму, Михаил хозяйским шагом проследовал к кабинету, зашел внутрь и чертыхнулся.
Оборона оказалась многоуровневой, - в маленьком предбанничке расположилась секретарша - светловолосая курносая дюймовочка, строгими глазами взирающая на экран компьютера.
– Как там Толик?
– поинтересовался Михаил.
– Злой небось после вчерашнего?
Глазки «дюймовочки» метнулись от компьютера к гостю, растерянно затрепетали ресничками, алый ротик сам собой сложился куриной гузкой.
– А вы… Вы по записи?
– Ни в коем случае! Я по личному. Мы с Толиком старые школьные друзья. Скажу по секрету, я у него списывал контрольные.
Секретарша неуверенно улыбнулась.
– Я ненадолго, - успокоил ее Михаил.
– Мы с Толянчиком минут на десять-пятнадцать договаривались.
На школьного товарища Кузьменко не слишком тянул, оказавшись мужчиной лет на пять-шесть постарше Михаила, с золотыми очочками, приличной залысиной на макушке и тоненькой щеточкой усов.
«На экстравагантность бьет, сучара!» - тут же рассудил Михаил и с игривостью улыбнулся.
– Привет, Толик! А я вот мимо бежал, решил заскочить.
– Михаил плюхнулся в гостевое кресло, чуть поерзал, устраиваясь удобнее.
– Мы знакомы?
– Кузьменко поправил на носу очки, внимательнее пригляделся к внезапному посетителю.
– А как же! Кто Танечку-то к тебе присылал? Понравилась девочка? То-то!
– Мишаня погрозил пальцем.
– Ишь проказник плешивый!
– Извините, честно говоря, не очень припоминаю…
– Да ладно придуриваться! Неужели Таньку забыл? С ее-то мужскими психозами?
Кузьменко смущенно прикашлянул:
– Кажется, что-то такое отдаленно…
– Бывает! Все мы нынче склерозом маемся. И то верно, - каждую помнить - памяти не хватит.
– Михаил подался вперед, оперся о стол.
– Слыхал, что юги-то вытворяют? Всего год прошел, как их утюжили «томагавками», а они уже и забыли. Хвостиком виляют, в НАТО просятся. Правильно ты их тогда материл.
– Это вы к чему?
– Да к тому, что мельчают братья-сербы. Считай, только на нас, славян, одна надежда. Одна беда, что мало нас становится. С каждым годом. Прямо хоть в доноры иди, верно?
– Мишаня подмигнул психологу.
– Не совсем понимаю, о чем вы говорите…
– Ты шнурка-то не разыгрывай! Мы ведь знаем, чем ты тут занимаешься. Поголовье славян восстанавливаешь? Или наоборот? Чего примолк-то? Застеснялся? Зря. Я ведь тоже мужик. Честно сказать, немного даже тебе завидую. Ты и в школе был неказистым, и сейчас - ни уха ни рыла, а вон каким успехом у баб пользуешься. Небось уже со счету сбился? Или ты их вовсе не считаешь? По глазам вижу, что не считаешь. А у меня, Кузя, в год, может, с одной или двумя всего-то и выходит познакомиться.
– То есть вы хотите сказать, что ваша проблема - неумение знакомиться?
– Моя проблема - ты, Кузя, - выдохнул Михаил.
– А про зависть - это я так, к слову сказал. Какая там зависть! Ты, конечно, каждый день новеньких дерешь, но это ведь не завоевание. Нет, Кузя! Ты просто пользуешься служебным положением. Самым паскудным образом. А на то, чтобы подойти так запросто на улице, завести разговор - на это тебя, думаю, не хватит. Кстати, где ты их обихаживаешь?
– Мишаня огляделся. В кабинете, кроме огромного двухтумбового стола и телевизора с видеомагнитофоном, мебели было немного - узенькая, более похожая на лавку кушеточка, шкаф с застекленными дверцами и пара пластиковых табуретов.
– Неужели на кушетке? Или прямо на столе?
– Я попросил бы вас!…
– Что?! Может, еще и фотографии показать? Или видеофильм продемонстрировать? К слову сказать, ты там - главный персонаж. Вот я и толкую: хорошо, мол, брат Кузя устроился. Окучиваешь дамочек почем зря, и они же, бедные, тебе за это денежки несут в клювиках.
– Это что, шантаж?
– Считай, что да. А посему предлагаю вполне достойный бартер: ты нам выдаешь козликов, которым сливаешь информацию о блондинках и одиноких курочках, мы в свою очередь милостиво уничтожаем видеоматериалы.
– У вас нет никаких видеоматериалов!
– дрожащим голосом произнес Кузьменко.
– Есть, браток. Еще какие! Честно сказать, даже думал переписать себе на память копию.
Но увы, кажется, Анатолий Самуилович действительно начинал приходить в себя.
– Вы не могли ничего снять, потому что и снимать было нечего!
– твердо заявил он.
– Да вы и не видели ничего, иначе не стали бы спрашивать про кушетку со столом.
– Ну, положим, сам я действительно не видел, но мои друзья… - Мишаня не договорил. За спиной скрипнула дверь, и, обернувшись, он увидел давешнего секьюрити. Значит, успел-таки нажать господин психолог нужную кнопочку! И вроде смотрел на него в оба, и за ручонками приглядывал, а все равно не