Чтение онлайн

– Я же сказал: бить аккуратно!
– прорычал Харитонов.

– Ничего, оклемается, - огрызнулся Тимофей.
– Сам погляди, какой боров!

Харитонов сдернул с пальцев Полетаева кастет, хмуро оглядел. Кастетик был знатный, шипом можно было ударить и сверху, и снизу, да и по весу тянул на добрую треть килограмма. Как раз под такого богатыря. Любой удар однозначно приводил либо к смерти, либо к серьезной травме.

– Да уж, неприятная штучка… - Дмитрий осторожно погладил ноющую печень.
– Хорошо, хоть этот кулак оказался голым…

– То-то и оно!

– Все равно - мог бы и поделикатнее бить.

– Лучше скажи спасибо за помощь, деликатес хренов.

– Если этот лоб копыта не откинет, скажу.

– Главное, чтобы Маркелыч не откинул. Вон как его корежит. Как ты там, Сергунь?

Маркелыч с кряхтением поднялся, не без труда сделал шаг, зло сплюнул себе под ноги.

– Вроде дышу.

– Так-то, брат. А говорил - это он враскоряку пойдет. Судьбина, Сережик, - вещь непредсказуемая.

– Ничего.
– Дмитрий качнул головой.
– Главное, все живы-здоровы. Ну-ка, Лось, давай берем его под микитки и тащим в наш лимузин.

Защелкнув на запястьях Полетаева наручники, они вздернули арестанта на ноги, волоком потащили. Уже возле машины Константин вновь задергался, замычал что-то неразборчивое.

– Только дернись, браток, - ласково предупредил Лосев.
– Уж будь уверен, тогда наверну по-настоящему.

– Кто вы?

– А это я сейчас тебе объясню.
– Дмитрий развернул Полетаева к себе лицом, посадив на тротуар, чувствительно треснул затылком о бампер машины.
– Ты заказан, просекаешь? Более того, заказчиков столько, что придется, видимо, выстраивать очередь. А еще проще - распластать тебя на куски и разослать по частям. Одним - ушки, другим - печень, ну а на яйца, сам, наверное, догадываешься, желающих - просто уйма.

– Чего ты гонишь, в натуре!

– Ой, не серди меня, Костя.

– Сначала адвоката вызвони, а потом уж хайло открывай!

Дмитрий поднял голову, взглянув на Лосева:

– Константин на латыни - это вроде как «стойкий». Или врет латынь? Как думаешь, Лось?

– Само собой, врет.

– Вот и я так считаю… - Дмитрий резко ударил Полетаева ладонями по ушам и тут же поймал пальцами за кадык. Шея у Костика была что у буйвола, однако и Харитонов силушки не пожалел. Все-таки не зря тренировал пальчики на эспандерах и стальной проволоке. И в учителях был не кто-нибудь, а сам Лось! А уж Тимоха пятаки с гвоздями гнул, как пластилин.

Уже секунд через десять Полетаев засучил ногами по снегу, заелозил скованными руками.

– Пусти, начальник!
– просипел он.
– Пусти, больно!

– А будет еще больнее.
– Харитонов смотрел на пленника вприщур. Никакой жалости он не чувствовал. Такой тип людей ему был отлично знаком. И на воле хорошо, и на зоне. Только силу и признают, а более ничего. А уж куражиться над своими ближними - только давай и давай! И никаких терзаний, как в романах Достоевского, никаких рефлексий.

– Ты, чмо болотное, по макушку в дерьме. Тебе не просто пуля в висок светит, тебя над огнем поджаривать будут!

– За что?

– За девчат, которых ты похищал с Зэфом. Он, кстати, говорит, что ты их в основном и трахал.

– Никого я не трахал. Врет он!

– Не надо, Костик. У нас уже и результаты анализов есть. Семя твое смрадное с простынок и то, что ты сейчас оставил в клинике. Гонококки, дружок, это тоже улика - и весомая! А есть еще отпечатки пальцев, ДНК - словом, хватит данных на десятерых.

– Так это… Если и было что, они же добровольно, - пропыхтел Костяй.

– Милый мой, да мы и доказывать ничего не будем. Просто отдадим тебя родственникам потерпевших и умоем руки. А родственники там всякие, знаешь ли. Не только старушки с дедульками. Есть и менты, и блатные, и выходцы с Кавказа. Ты хоть знаешь, что горцы - они не все черные? Встречаются порой и рыжие, и блондины. Так сказать, потомки Александра Македонского, если слышал о таком.

– Не знаю я никакого Македонского!

– Вот и узнаешь скоро.

– Но я же не один! Все трахали.

– Кто все?!
– Харитонов склонился над Константином, вновь стиснул дергающий под пальцами кадык.
– Кто, я тебя спрашиваю!

– И Ляма, и Ступор, и сам Зэф…

– Где Ляма со Ступором?!
– Дмитрий почти кричал в лицо Полетаеву. По опыту знал, что именно в такие минуты колоть проще всего. В горячке выкладывают самое потаенное. Надо лишь не давать очухаться, да болью время от времени подстегивать.

– Нет их уже… Ступору Джакоп приговор подписал. За длинный язык. Зэф сам его и кокнул.

– А Ляму?

– Ляму ты пришил.

– Вот как? Это когда, значит, я с Жанной выходил к подъезду?

– Ну да…

– На кого работает ваш Джакоп?

– Не знаю.

Дмитрий усилил хватку настолько, что показалось - под пальцами вот-вот хрустнет.

– На кого работает Джакоп, тварь!

– Правда не знаю… У него папа - какая-то шишка. То ли из бизнесменов, то ли из депутатов.
– Костяй дышал широко распахнутым ртом.
– А тот с торгашами из-за кордона якшается.

– Продаете девочек в бордели?

– Это он. Мы-то - что, нам говорят, мы делаем.

– Что еще знаешь, сука!

Полетаев зашелся в хрипе, от боли зрачки у него помутнели. Дмитрий чуть разжал пальцы.

– На органы… - просипел Полетаев.
– Тех, кого бракуют, на органы отдают.

– Какие еще органы?

– Не знаю.
– Костяй почти терял сознание.
– Папаша Джакопа с итальяшками какими-то снюхался. Зэф говорил - вроде как безотходное производство. Здоровых, мол, на панель, некондицию - в сырье.

– Значит, говоришь - в сырье?
– Дмитрий почувствовал, что еще немного и он попросту придушит Полетаева. Вобьет ударом глазные белки глубоко в череп, а после примется бить и топтать это тупое нечеловеческое отродье.

Должно быть, что-то такое почувствовал и Полетаев, потому что заговорил сбивчиво и торопливо:

– Я правда не в курсе. Вы у Зэфа спросите. С Джакопом он в основном разговаривал. А я так - на подхвате.

– Где можно найти твоего Джакопа?

– Фирма «Гауда». На Степана Разина.