Чтение онлайн

Кейден равнодушно пожал плечами:

– Чем больше «Тайнанов» будет появляться у дверей Брэма, тем скорее распространятся слухи.

Девушка надеялась на это.

– Почему никто не знает о Матиасе и Братстве Судного Дня? – Сидни опустила руку на бедро. – Насколько я понимаю, Брэм хочет сохранить существование Братства в тайне от Совета, чтобы действовать без их вмешательства, но Тайнан слышал лишь неясные слухи о возвращении Матиаса. А на людей тем временем нападают. Что происходит?

Кейден сжал пальцами переносицу:

– Брэм заседает в Совете, который управляет магическим миром. В общей сложности консулов семь. Дед Тайнана - один из них. Брэм подталкивает Совет сообщить народу о Матиасе, но остальные ублюдки предпочитают делать вид, что проблемы не существует. Брэм хочет транслировать эту информацию по магическому каналу. Это похоже на попытку телевизионного вещания с помощью магического зеркала, лучше я не подберу сравнения. Оно было создано как раз для таких чрезвычайных ситуаций.

– И Совет отказал? – челюсть Сидни отвисла от изумления.

– Они не увидели в этом чрезвычайной ситуации. Некоторые даже списали «проблему» на шутника, для которого пугать людей является своего рода спортом.

– Это возмутительно! Если бы они видели состояние Анки… бедная женщина еле-еле могла связно говорить, когда мы впервые встретились. И эта девушка Орофа… Матиас убил ее! Едва ли это похоже на шалость!

– Несмотря на то, что отец Орофы МакКиннет является членом Совета, а девушка была убита Матиасом, они не сдвинутся с места. Брэм говорит, что они ярые приверженцы традиций. Я же считаю, что они просто боятся.

– Магический мир должен знать. Это цензура! И очень опасно для людей быть застигнутыми врасплох. Я должна поговорить с Брэмом, – первым пунктом на ее повестке дня было то, что она выделялась из большинства. – Каждый должен знать о Матиасе, чтобы суметь защититься.

МакТавиш нахмурился:

– Зачем тебе Брэм?

– Я никогда не… Как ты говоришь, не проходила через превращение. Но я журналист. В чрезвычайных ситуациях мне не нужно быть колдуньей или чьим-то развлечением. Я должна освещать информацию.

Его лицо перекосилось от гнева:

– Ты хочешь провести прямой эфир в магическом мире?

– Это единственное, чем я могу помочь. Я никогда не научусь драться или управляться с палочкой. Но, черт побери, люди должны знать.

Кейден от удивления приоткрыл рот. «Догадывалась ли Сидни о том, что своими действиями рисует мишень на собственной спине? Весь магический мир увидит ее лицо. И Матиас в том числе».

Никто еще не смог выдержать схватки с ним, потому что не имел подобной подготовки. И за нарушение этой тайны он захочет ее убить. Кейден не мог не восхищаться ее смелостью и желанием помочь, но…

– Нет. Ни за что.

– Не тебе это решать, Кейден. Ты собираешься вернуться в Даллас один, помнишь?

Девушка направилась мимо него в холл. Она шла к задней двери, за которой обречет себя на вечное бегство. Он подвел Лукана, не сумев вернуть Анку. Он подвел и Анку, позволив так просто ускользнуть. Но он никогда не простит себе, если позволит Сидни подвергать себя опасности. Даже если он не может соединиться с ней, как со своей парой, мысль о ее гибели выворачивала наизнанку его душу.

Кейден мгновенно поспешил за девушкой и схватил ее за руку.

– Ты не можешь так поступать. То, что я не остаюсь здесь, не означает, что мне все равно, что с тобой будет.

– Нет. Но тот факт, что ты избегаешь магии и не говоришь об истинных на то причинах, как раз это и значит.

Черт, эта женщина слишком умна. Она схватил ее за плечи и прижал к своему телу.

– Я не хочу видеть, как тебе причинят боль или того хуже.

– Ты, возможно, чувствуешь себя нормально, отсиживаясь в сторонке. А я нет. Я могу помочь. Хоть я и бесполезна для Аквариус, но могу попытаться сделать так, чтобы больше никому не досталась ее участь. Или участь Анки. И раз уж мы разобрались во всем, и ты не хочешь остаться и помочь сражаться против Матиаса, нам больше не о чем разговаривать.

Комок страха, размером с теннисный мяч, застрял в горле. После нескольких дней, проведенных здесь, она не смогла понять, насколько это опасно - находиться среди магических существ. Он должен остановить ее. Если он не сможет… Мысль о том, как Матиас причиняет ей страдания, едва не подкосила его.

– Еще как есть!

Девушка взглянула на него через плечо. Эти метающие стрелы глаза пронизывали его тело огнем. Ее волосы золотистым шелком струились по ее плечам, скрывая половину спины. Даже в гневе она была прекрасна. Кейден не мог позволить ей уговорить Брэма на этот прямой эфир. Поскольку, он может стать последним в ее жизни.

Переполненный решимостью и яростью, МакТавиш настиг Сидни и, подхватив на руки, понес в ближайшую комнату. Ею оказалась библиотека.

Сидни начала изворачиваться в его руках, выкрикивая ругательства:

– Поставь меня на землю, хренов ублюдок!

Электрический импульс прошел сквозь него, когда он почувствовал трение их тел друг о друга. Но, несмотря на его «голод», им нужно было поговорить. Сидни должна понять.

Кейден опрокинул девушку на софу и накрыл своим телом. Желание горячим пламенем жгло его вены. Каждая мышца изнывала от напряжения. Но сейчас не время.

– Я буду краток, Сидни. Ты не будешь вести трансляцию.

Она усмехнулась:

– Я взрослая женщина, которая в состоянии самостоятельно принимать решения. К тому же как ты собираешься меня остановить, если уедешь?

Ее возражения ударили его словно молотком. Она права. Если он найдет Анку, вернет к жизни Лукана и улетит, Сидни останется одна.

«Ну, уж нет».

– Пока ты не осознаешь, что твоя идея ничего хорошего не принесет, я никуда не уеду. К тому же все это время я буду с тобой.

Сидни приподняла рыжую бровь:

– Уходи.

Пренебрежительные слова девушки заставили его инстинкты взбунтоваться. Признаки ее возбуждения мгновенно стали очевидными: персиково-цветочный аромат, возбужденные соски, огонь в глазах.

Кейден покачал головой:

– Я буду очень близко. Ты будешь чувствовать мой взгляд на себе. Постоянно.

Сидни напряглась, ее дыхание участилось:

– Мне не нужна нянька.

– Нет, тебе нужна охрана. И я тебе ее обеспечу.

Испустив разъяренный вздох, девушка снова начала изворачиваться в попытке освободиться. Но ее движения лишь распалили его оголенные нервы.