Чтение онлайн

***

Отчаянный крик словно подбросил на месте, вытряхнув из поверхностного, тревожного сна в пахнущую пылью и нагретым железом неприветливую реальность.

— А-а-а! — захлебывался Адам, дергаясь и отмахиваясь руками от чего-то невидимого. — Уйди-и! Не-е-е!.. — и страшнее всего было то, что в его голосе слышались не интонации запаниковавшего взрослого, чующего близкую смерть. Голос парня был скорее детским. Так кричат и бьются в слезах маленькие ребятишки, которым приснился страшный зубастый волк, они проснулись и не нашли рядом маму, зато на фоне окна маячит многорукий черный силуэт, который утром окажется любимым маминым цветком, но сейчас…

— Адам! — Айви уже стояла на коленях перед парнем, хватала того за беспорядочно дергающиеся руки, пытаясь зафиксировать их и уклониться от ударов, которые он наносил ей по лицу и рукам то ли случайно, то ли намеренно — принимая ее за оживший кошмар. — Очнись! Проснись! Тут никого нет! — она наконец мертвой хваткой вцепилась в предплечья Адама и изо всех сил тряхнула его, да так, что голова мотнулась на тонкой шее и с глухим стуком ударилась о камень.

Парень на мгновение захлебнулся криком, широко открыл глаза… и вдруг отчаянно, совсем по-детски заплакал, забормотал «Мама, мама…».

Это было настолько жутко, что Пауля прошиб холодный пот. Он хотел подняться, подойти к Адаму и сидящей рядом с ним и тоже едва не плачущей Айви и… Не мог пошевелиться. Заставить себя приблизиться к этому проводнику его собственных страхов.

«Мама, мама…».

Китти. Успела ли она понять, что происходит? Или просто заснула крепче обычного — так крепко, что уже больше не проснулась?

«Мама…»

Оксид углерода. Его самый жуткий кошмар. Его самый смертельный враг…

— Адам! — крик заметался между стенами и потолком коридора, дробя ледяную глыбу тоски, в которую некстати вмёрз Пауль. — Очнись, чёрт тебя дери! Пауль, да помоги же! Чёрт, не могу… — раздалось несколько звуков ударов. Рыдания прервались вдохом-взвизгом — и возобновились с новой силой.

Поднявшись и держась на стену, Пауль на дрожащих ногах двинулся к Адаму и Айви. Девушка явно выбивалась из сил, пытаясь обездвижить бьющегося парня. Наконец, потеряв терпение, она наотмашь ударила его ладонью по щеке и заорала:

— Очнись, мать твою!.. Убери этого щенка! Сын Идри, я к тебе обращаюсь! Кераэнн нараэрра!..

Адам застыл. Как и Пауль, который от неожиданности споткнулся о собственную ногу и едва не упал.

Губы Адама медленно растянулись в улыбке. Зрелища страшнее в жизни Пауля попадались нечасто.

— Кераэнн маэмар, — сказал «щенок» вкрадчивым и ужасно довольным голосом. — Тиалла мрар.

— Ничего я тебе не «мрар», — дрожащим голосом выговорила Айви, — давай, встряхнись и верни Адама на место. С тобой нам тяжеловато, сам понимаешь.

Пауль привалился к стене, отчетливо понимая, что от позорного падения на задницу или на колени его удерживает только шероховатая поверхность камня, по которой ткань комбинезона не скользит.

Адам слегка дернулся и обмяк. Осторожно высвободил предплечья из хватки Айви и принялся растирать. Хватка у командира железная — в этом Пауль уже успел убедиться. Синяки гарантированы.

В наступившей тишине отчетливо слышалось ускоряющееся дыхание Адама — с зарождающимися всхлипами и судорожными вдохами.

— Тихо, тихо, — быстро сказала Айви и положила ему руку на плечо. — Что ты видел? Расскажи, и страх уйдет. Только не кричи больше. Силён ты орать, братишка. Я уж думала, потолок рухнет, — она нервно усмехнулась, а Пауль невольно отметил, как естественно у нее прозвучало это «братишка» по отношению к Адаму.

Стоп…

— «Мрар»… — он с трудом выговорил это короткое слово — оно будто бы царапало нёбо и горло, как проглоченный жук с мощными лапками и жесткими хитиновыми надкрыльями. — Сестра?

— Тьфу ты, — Айви резко обернулась к нему, лицо ее исказилось гримасой отвращения. — Не произноси. Меня аж передёргивает всю.

— Эта девушка… — тоненько и жалобно сказал Адам. — У которой волчьи челюсти. Она меня поцеловать хотела… И кусала. Больно… — он потянулся к подбородку, но уронил руку на колени. — Грызла лицо. Глаза. Губы. И говорила… — он судорожно вздохнул.

— Эк тебя проняло, — Айви сочувственно покачала головой. — Вот и думай в следующий раз — проявлять любопытство или лучше не знать лишнего… Успокоился? — парень кивнул. — Еще поспать сможешь? Отдохнули маловато. — Адам кивнул еще раз и улегся на свою подстилку на бок, съёжившись и обхватив руками колени.

Айви помедлила еще пару секунд, ободряюще коснулась локтя напарника, поднялась и отошла к своему рюкзаку.

— Откуда ты знаешь… — Пауль отчаянно хотел спросить — и отчаянно боялся услышать ответ.

Айви поняла его без уточнений.

— Я же с детства Катакомбы изучаю, — еле слышно сказала она и оглянулась на затихшего Адама. — Само собой, и исследования языка тоже. А вот откуда наш щеночек это знает… — она поежилась.

— Зато теперь мы на сто процентов уверены, что он и правда сын Идри, — так же тихо отозвался Пауль.

— Ох, да… Сейчас он в шоке. А как выспится, да как вспомнит, как осознает… — Айви сокрушенно покачала головой. — Надо будет за ним следить. Как бы не натворил чего.

— Думаешь, опасен станет?..

— Для себя, — отрезала Айви. — Не для нас. Ладно, давай отдохнем. Кто первый сторожит?

— Ты спи, если сможешь. Я что-то пока… — Пауль ощущал внутри предательскую дрожь, которая уж точно не позволит расслабиться. Да и мысли роились в голове весьма «громкие». — Посижу, подумаю… Успокоюсь.

— Давай, — Айви улеглась поверх спальника и закрыла глаза. Заснула или нет? Не понять. Но Пауль знал, что искусством «псевдосна» — отдыха в бодрствующем состоянии, по качеству почти равноценного настоящему сну — расслабления всех мышц волевым усилием и очищения сознания от мыслей — она владеет в совершенстве.

Хотелось надеяться, что оставшиеся часы отдыха пройдут спокойно. Никто не начнет орать и биться в припадке ужаса. И сам Пауль в том числе…

***

Адам боялся закрывать глаза. Боялся возвращения кошмара — но ещё больше боялся утратить контроль над сознанием и выпустить того, кто прятался в его глубине. Того, чьи цели и мотивы были неясны и уже этим до смерти пугали.

Адам не был храбрецом, но не был он и идиотом — и, конечно, хотел выжить. Он боялся боли: весь его опыт в отряде Факельщиков не только не способствовал избавлению от этого страха — наоборот, все страдания несчастных, заживо предаваемых огню, и зараженных, и здоровых, Адам словно бы ощущал на своей шкуре. И только сейчас он понял: не будь он сыном Идри и не приходи ему в такие моменты на помощь сознание иного, не разделяющего человеческой боли существа — он неминуемо сошёл бы с ума. В чём бы это выразилось? Он задумался. Возможно, он наложил бы на себя руки. Это самый простой вариант. Такие мысли, по правде говоря, время от времени его посещали. Развиться в какие-то действия им не давал совершенно детский — а может, звериный — инстинкт самосохранения.