Чтение онлайн

Нет ни каких сомнений в том, что никонова реформа была ненужной и вредной. В Церкви всё взаимосвязано и переплетено: и обряды, и обычаи, и каноны, и догматы. Не всё в Церкви имеет отношение к Истине, но всё в конечном итоге существует для хранения Истины. Никон этих тонкостей совершенно не понимал, поэтому наломал великих дров без каких-либо реальных причин. Но Никон не был еретиком и ни каких ересей в Русскую Церковь не ввел. По поводу его новшеств можно было протестовать, можно было с ним спорить, можно было скрипеть зубами, глядя на то, как реализуются некоторые его благоглупости, особенно исправление богослужебных книг. Но нельзя было по этому поводу уходить в раскол, нельзя было разрушать церковное единство, нельзя было заявлять, что Никон для них больше не патриарх, поскольку такое вытворяет.

Церковному люду во все века постоянно что-то не нравится в действиях иерархии, но это не повод для раскола. Раскол – это страшно. Не даром говорят, что раскольники раздирают цельнотканый хитон Христов. Не даром говорят, что грех раскола не смывается даже кровью. В Церкви есть только одна реальная причина для разрыва молитвенного общения – ересь. С еретиками общения быть не может, и разрыв с ними, это уже не разрыв с Церковью, это как раз попытка в ней остаться. Никон не был еретиком, а значит вся борьба Аввакума и его сторонников с никонианами, это деятельность антицерковная, то есть по сути антихристианская, потому что Глава Церкви – Христос. Дурость Никона Церковь в конечном итоге довольно легко и быстро переварила. Дурость Аввакума Церковь за 300 лет не смогла переварить. За столетия бесчисленное количество христианских душ оказалось погублено из-за того, что Аввакум с поразительной легкостью назвал ересью то, что ересью не является.

Есть мудрый завет: «Следите за тем, православно ли проповедуют ваши епископы, а во всем остальном будьте у них в послушании». То есть всем нам, включая мирян, заповедано следить за догматической чистотой епископской проповеди, оценивать её на предмет наличия ереси. Великий и страшный долг. Исполнять его надо с предельной осторожностью. Мы можем что-то обсуждать, о чем-то спорить, но выносить вердикт относительно того, что есть ересь единолично ни кто не может.

В течение нескольких десятилетий мне довелось наблюдать множество микрорасколов с достаточно близкого расстояния. Однажды услышал выступление ушедшего в раскол лаврского иеродиакона, который обвинил профессора Осипова в арианстве. Просто не знал, смеяться или плакать. Арианство – ересь очень примитивная. Если в монофизитстве или несторианстве всё на нюансах и полутонах, то арианство тупо возвещает, что

Христос – не Сын Божий. Обвинить в арианстве Осипова, это всё равно что обвинить доктора физико-математических наук в незнании таблицы умножения. И кто же способен на такие обвинения? Да тот, кто и сам ещё весьма нетвердо знает таблицу умножения. Бедный, бедный иеродиакон…

Потом очень много треска производили борцы с «ересями сергианства и экуменизма». При этом ни кто из них ни сергианству, ни экуменизму точного определения не дал. Как же можно обвинять Русскую Церковь в ересях, которые не известно в чём и заключаются? Само по себе это признак невысокого ума и великой наглости. Вот уж где копии Аввакума, только в масштабе один к тысяче.

Ну, под «сергианством», видимо, надо понимать определенный тип церковной политики по отношению к государству. Как бы к этой политике не относиться, она не затрагивает вопросов Истины, а потому не может являться ересью. Устраивать раскол и уходить из Церкви из-за «сергианства» – дремучая дикость. Даже если считать, что митрополит Сергий всё делал неправильно, это были его личные грехи, ни как не затрагивающие учение Церкви, и даже если их воспроизводят в своей деятельности нынешние иерархи – это опять же их личные грехи. Православным неловко даже напоминать, что Церковь – не есть сумма иерахии. Но опыт свидетельствует, что иным православным напоминать об этом не только уместно, но даже и бесполезно.

А вот с экуменизмом всё сложнее. Можно насчитать до десятка значений этого слова, и в большинстве значений экуменизм вполне безобиден, хотя и не всегда симпатичен. У нас же за любое участие в экуменических сборищах, за любое дружелюбное высказывание о католиках и протестантах уже объявляют еретиком. Даже если иной митрополит руку пожмет иному кардиналу, его и за это могут еретиком объявить. Всё это глупости. И экуменические сходняки – глупость, и объявление их еретическими сборищами – глупость.

Но есть то значение экуменизма, которое делает его ересью. Это когда считают, что между различными христианскими конфессиями нет ни какой разницы и спорить нам не о чем. Однажды мне довелось лично беседовать с одним архиепископом, который именно так и считал. И я увидел перед собой настоящего живого еретика. Ведь тот же католицизм содержит полсотни ересей и тот, кто не считает их ересями, сам становится в них повинен. Но я не ушёл по этому поводу из Церкви, ведь тот архиепископ не от лица Церкви говорил, да он и права такого не имел. Его еретичество было его личным горем, и мне было бы глупо делать это своим горем. Вот если бы Русская Церковь на поместном соборе приняла взгляды того архиепископа, как обязательное для всех вероучение, я первый сказал бы, что Церкви у нас больше нет и пусть бы это называл расколом кто угодно, и пусть бы меня отлучили от чего угодно. С предателями Церкви мы ни когда не будем находиться в одной синагоге. Но до этого ведь не дошло и, дай Бог, не дойдет, так что не надо дергаться раньше времени.

А уж сколько в Церкви было нестроений со всеми этими ИНН, страховыми свидетельствами и новыми паспортами. Кто-то поволновался и успокоился, а кто-то ведь ушел в раскол, да так и не вернулся. Люди остались без Церкви, без литургии, без таинств. Это же страшная трагедия. И ради чего люди на это пошли? Ради полной чепухи, не имеющей ни малейшего вероучительного значения. Кто-то решил, что, принимая ИНН и т.д., он принимает печать антихриста. Как такое возможно, если в мире ещё нет антихриста? В любом случае, отречься от Христа можно только сознательно, вполне отдавая себе отчёт в характере своих действий. Спасение души не может зависеть от успехов в разгадывании ребусов. Это всё азбучные истины христианства, но кто-то не захотел их понимать, на кого-то не подействовали даже увещевания такого богомудрого старца, как архимандрит Иоанн (Крестьянкин), они лишь начали плевать на отца Иоанна.

Не раз, глядя на весь этот дурдом, приходилось думать: до чего же всё это по-аввакумовски, до чего же тупо все расколы воспроизводят одну и ту же схему. Сначала находится не очень умный, богословски безграмотный священник, к тому же слишком много о себе понимающий, а потом появляется группа мирян, которые верят этому священнику «яко богу», совершенно не рассуждая. Вместе они поднимают такой визг, как будто их пытаются живьём в ад загнать. Они не слышат вообще ни кого, кроме самих себя, а сами порют такую дичь, что становится стыдно за человеческий разум.

Так было при Аввакуме. Так и сейчас. Всё потому что далеко не все у нас выучили аввакумовские уроки. Сам протопоп вовсе не считал себя раскольником и был бы искренне удивлен, если бы ему сказали, что он «ушёл в раскол». Ему казалось, что он всего лишь ведёт внутрицерковную борьбу за правду, что его направление должно победить и тогда церковная жизнь войдет в нормальное русло. Но при этом он поставил ни во что позицию без малого всей иерархии, а собственные богословские заключения считал великими истинами. Это сделало раскол неизбежным.

Внутренняя свобода Аввакума не может не восхищать. Он ни перед кем не заискивает и не гнёт спину, он «служит делу, а не лицам», правда для него дороже, чем личный авторитет кого бы то ни было. Это тем более восхищает, если понимать, что склонность к холуйству и раболепству – большая беда русского народа, и доныне, увы, не изжитая. Может быть, так и надо жить, как Аввакум, всегда склоняясь перед Истиной, и никогда перед людьми? Беда, однако, в том, что Аввакум впадает в другую крайность – откровенное хамство. Может, патриарха и не стоило называть кобелем, а архиереев блядями? Хотя бы из уважения к их сану. Но уважение к сану у Аввакума отсутствует совершенно, а это хамов грех.