Заметки сновидений
Шрифт:
– Вы, кажется, раньше закончили, прошу прощения за преждевременный визит.
– Даже и не думайте, девочки умело управились с уроком, десять минут счастья стоят больше пары новых фраз.
Он улыбнулся лучезарно, так как я описывала до. Дуняша подала книги; осушенную кружку чая наполнили снова, но визитер отказался и правильно сделал, в противном случае нам всем пришлось бы продолжить чаепитие, игнорируя мои следующие уроки.
– Это книги… – обратил он внимание.
– Для свободного чтения, – дополнила я. – Они на английском и на русском. Наша маленькая библиотека имеет возможность предоставлять книги на дом ученикам. Софи давно заприметила пару, сейчас уже смело может их читать.
– Чудесно, чудесная библиотека. Между прочим, Екатерина Михайловна, у меня есть хорошая идея. Если школа не будет против, конечно… – он повернулся всем корпусом. – Наш дом может снабжать вас книгами.
– Так учтиво с вашей стороны. Я обязательно оповещу об этом директора, надеюсь, что ему не придется сокрушаться позже насчет нехватки места для книг.
Алексей уместно пошутил, что в таком случае сударю-владельцу придется прилично раскошелиться на достройку здания.
Он спросил, играю ли я на пиано.
– Увы, не владею музыкальными навыками.
– А пером?
– Если только личным.
– Будет приятно вас послушать в эту субботу на вечере музыки и поэзии. Екатерина, в наших кругах вы слывете девушкой начитанной и умной, учитывая это, перо ваше недурно.
– А вы придете?
– Обязательно.
«Передать ли ему приглашение леди J? – меня лихорадочно мучили совесть и ревность. – А может, если он придет, то голубка не обидится, не подумает… Нет, она спросит его, спросит, получил ли он ее особое приглашение… Ай, будь что будет!»
– Екатерина? – он обратил внимание на молчание. – Вас что-то тревожит?
– Нет. Не беспокойтесь. Просто я вспомнила, – рука потянулась в карман за письмом. – Вот это для вас.
Алексей был удивлен и немного взволнован, с задумчивым видом он спрятал письмо в карман сюртука и сказал:
– Я все же буду рад вас там увидеть.
– Свое приглашение вы получили, я – нет. Неразумно приходить непрошенным гостем, извините.
На этом разговор завершился. Он отдал легкий поклон и забрал скучающих девочек с собой в коляску. Я проводила их взглядом из окна. Повозка тронулась, их след простыл. В воздухе еще витал аромат барбарисового чая.
– А чего ты ждешь?
Запись от 22/08/1…81
Не успела я накинуть халат, как ко мне пожаловал лакей, на серебряном подносе красовалось утреннее письмо. А это могло означать только одно: либо слюнявая благодарность леди J, либо приглашение от нее же.
Право, пришло письмо с приглашением на вечер, но не от леди J. Ныне я стала хорошего мнения о преподавателе Федоре. Данный сударь слыл знатоком литературного слова и, зная, что я периодически читаю вслух, посоветовал князю Цикутину пригласить и меня. Тот, ценя учителя своей чудной дочурки, прислушался к совету и взял во внимание. Однако, неизвестно, что же именно дало конечный результат. Угодила в зыбучие пески по колено!
Да, читаю я довольно красиво, с чувством. Однако, с сочинительством у меня проблемы. Как показывают стихи моей кузины, пишу никудышно.
И куда теперь деваться? Как бы ни было тревожно на душе, ожидания Алексея оправдались. Не он ли тоже постарался? Думать так приятно сердцу и достоинству, но не стану заниматься самолестью.
Письмо:
«…торжество пройдет в маскарадном облачении, просим Вас принять сие во внимание. Читающие должны оставаться инкогнито в целях беспристрастного выбора жюри победителя.
С уважением В.А. Цикутин».
Какой праздник! Поэтический маскарад! Чтецы инкогнито! Вот теперь я с удовольствием приложу все усилия явиться на субботний вечер. Придется потрудиться над нарядом. Город маленький, многим моя персона известна. Сегодня же загляну в ателье.
Этим полуднем
Кружился пар над чашкой чая в малой библиотеке, где по своей привычке, неизменно составлялся план занятий. Прекрасную симфонию чаепития нарушил любезный друг, который ворвался неожиданно, тем самым заставил чай попасть не в то горло и на блузу.
– Право, Кэтти, как вы можете меня так оскорблять?
Теперь я беру все вышеизложенные о нем слова назад.
– Разве я такой страшный? От испуга вы испачкали прекрасную блузу. Ах, какое горе! – руки Федора взметнулись к потолку. – Плохо, плохо думаете о верном друге. Я – душка, самый добрый и очаровательный джентльмен во плоти! Вот если бы вы уделяли мне больше времени, то, уверяю, вы бы со стыдом вручили мне заслуженную милость.
На этот бестактный выпад я только неоднозначно улыбнулась, как это подобает леди.
– Мне вот известно, что и вас, голубушка, пригласили на поэтический маскарад, – индюшка уселась на стул и продолжила извергаться. – Так давайте же ступим парой, ведь мы не просто люди поэзии, но еще и преподаватели языков. А язык – основа любой поэзии, значит, мы с вами – представители этой основы!
Теперь мне все понятно: Федор питает ко мне чувства и вовсе не платонического характера. Именно он постарался над приглашением.
– Печально заметить, дорогой Федор, что о нас люди посмеют неправильно судить.
– Да, они посмеют судить, но судить верно, ведь мы связаны одним ремеслом, и я вам старший брат в педагогике.
– Стоит ли напомнить, уважаемый старший брат по ремеслу, что и для вас мне полагается оставаться инкогнито?
– Точно, – резко протрезвел он. – Знайте, сестрица, я вас из тысячи прелестниц узнаю!
Отговаривать от пряток-догонялок бесполезно, печаль обожгла сердце. Алексей, робкая душа, не сможет найти момент побыть со мною рядом. А захочет ли он вообще?
– Уговорили, любезный! Тогда сыщите меня из тысячи. Но все же условимся, вы – старший брат по ремеслу, поэтому прошу откинуть мысль о постоянной заботе обо мне и дать возможность побыть без вашей помощи при высшем свете.
Глаза его наполнились необычайным блеском радости, он был уже согласен на все условия, если бы они еще последовали.
– Еще нам стоит очень хорошо нарядиться, дабы застать врасплох и знакомые лица, – добавил он.
– Полностью с вами согласна, – заговорщицки ответила я, на том и условились.
Федор любезным образом посоветовал мне салон, в котором можно приобрести готовые костюмы и подогнать под размер. Ехать с ним и его теткой я отказалась в свете приличия и здравого смысла. Сетовать он не стал, лишь подбодрил себя возможностью угадать меня в наряде.